Мой личный ад

Даже не щекотно, — рассмеялся Бен, когда она обессилела. — Бей кулаком, Хелл. Ты же умеешь.

Она прерывисто дышала и, наверное, расплакалась бы, если бы Бен не заговорил снова.

— Кому ты мстишь, Хелл? Кого ты ненавидишь? Может, саму себя? Или то, что из тебя сделал Артур Савицкий?

Как бы он ни пытался вывести ее из себя, как бы глубоко ни копался в ее душе, но ревность и злость выдавали его с головой, спасая при этом Хелл от полного разрушения. Она улыбнулась, пьянея от новой дозы власти, что вколол ей Бен.

— Знаешь, что сделал из меня Артур Савицкий? Вернее, от чего избавил, — Хелл нарочно сделала паузу, словно давала ему подумать, но сама и продолжила: — Он избавил меня от долбаной фригидности. Только с ним я могу кончать, потому что знаю, он ненавидит тебя так же сильно. Это безумно возбуждает — трахаться с тем, кого ты на дух не переносишь, принадлежать ему. Каждый раз, когда оргазм рвет меня на куски, я благодарна тебе, Бен. Спасибо.

Едва она договорила, кулак Бена врезался в стену. Но Хелл и бровью не повела. Ей не раз приходилось, не моргая, держать удар, который летел в лицо, а уж тот, что нарочно направлен мимо, и вовсе не пугал, скорее забавлял. Но Бен бил снова и снова, пока не содрал до крови костяшки пальцев, пока не закричал, словно раненый зверь. Он уронил руку, но Хелл поймала ее. Она держала в ладони так и не разжавшийся кулак, а потом поднесла к лицу и приоткрыла рот, слизывая языком с костяшек пальцев кровь. Теплая, густая, солоноватая, она вмиг отрезвила.

Отбросив его руку и оттолкнув Бена, Валькирия рванула прочь. Он не преследовал ее, что было логично и к лучшему. Хелл поймала такси, доехала до гостиницы, поднялась в номер. Как и обещала, она разбудила Кеннета, который был ожидаемо порывист и нетерпелив, не очень внимателен к ее потребностям, но достаточно агрессивен, чтобы удовлетворить их. Хелл не помнила, ощущений, не помнила, что говорила, не помнила, кончила или нет, не помнила, как отключилась. Она чувствовала, как оглушительно стучит сердце, а на языке горит кровь, которой она так жаждала.

Глава 12. Заклятые друзья"

"И я надеюсь, веру в сердце храня,

В один из длинных и стеклянно-звонких дней

Прийти туда, где Вы дождетесь меня,

Мой враг, что лучше самых преданных друзей!

Мне так дорог злой огонь безумных глаз;

Срок придет — и мы все своё получим,

Только помните — я счастлив встретить Вас,

Враг мой, Бешеный — друг мой неразлучный…

Канцлер Ги — Романс Олафа Кальдмеера

Ольга медленно просыпалась. Вместе с сознанием в ее голову проникала жуткая похмельная боль, через которую она слышала ненавязчивый звук застегивающейся молнии и шагов. Приоткрыв один глаз, она увидела Артура, который вез к двери свой чемодан.

— Проснулась? — усмехнулся Савицкий, присаживаясь на кровать.