Мой личный ад

Он стер пальцами слезы, взял ее голову в свои ладони, чтобы их лица были на одном уровне.

— Отпусти меня, Хелл. Будет только хуже. Отпусти, — попросил он, уже зная, что она не отпустит, а он не уйдет.

— Я не могу, — всхлипнула она. — Я не могу.

— Почему, девочка? Ну почему?

— Потому что я люблю тебя.

Бен закрыл глаза. Был еще один шанс. Последний шанс. Все еще был. Но Хелл уничтожила и его, прошептав:

— Я люблю тебя, Бен.

Бенедикт стиснул ее в объятиях, прижимая к себе.

— И я люблю тебя, Хелл, — проговорил он, целуя дрожащие губы плачущей Валькирии.

И они оба полетели в пропасть, на краю которой Бен балансировал последние сутки.

Глава 6. Агония"

"Звон стоит в ушах и трудней дышать,

И прядется не шерсть только мягкий шелк.

И зачем мне право моя душа,

Если ей у тебя мой гость хорошо.

Мельница — Рапунцель.

— Люблю тебя, Хелл. Люблю тебя, — повторял Бен снова и снова, прижимая к себе рыдающую девушку. — Тише, пожалуйста, успокойся, родная. Я с тобой. Я не уйду. Я с тобой, Хелл.

Но она все плакала и плакала, трясясь в его руках, дрожа и всхлипывая. Ее колотила крупная дрожь. То ли от холода, то ли от нервов. Бен уже не понимал. Он тер ее плечи и спину ладонями, прижимал к себе, пытаясь согреть, но Хелл продолжала всхлипывать, корчась в его руках от судорог.

Бена выворачивало наизнанку от ее боли, сердце сжималось с каждым страдальческим всхлипом, и слезинки, капавшие на майку, прожигали кислотой дыры в его груди, оставляя кровоточащие раны. Не зная, что делать, Бен решился на отчаянный шаг. Он приник поцелуем к трепещущим обкусанным губам, глотая горькую желчь ее рыданий. Руки сами собой легли на грудь, поглаживая нежно, ласково. Хелл не сдержала сладкого стона между очередными всхлипами. И Бен понял, что он на правильном пути. Продолжая ласкать ее грудь, он скользнул губами к шее, плечам, провел языком по ключице.

— Бен, — выдохнула Хельга, впившись ногтями ему в плечи, захлебнувшись воздухом, шмыгнула носом, шумно выдохнула.

Чуть улыбнувшись ей в плечо, Бен повел влажную дорожку языком к вершине груди.

— Ох, — выдохнула она, забывая всхлипнуть, чувствуя, как пружина, что сковала мертвой хваткой ее горло, расслабляется, отпускает.

— Красивая моя девочка. Такая сладкая, такая… моя, — бормотал Бен, лаская то один ее сосок, то второй.

Покусывая и посасывая затвердевшие пики, он и сам уже не сдерживал стонов. Его ладонь скользнула ниже, поглаживая попку и бедра, осторожно, медленно пробираясь к самому чувствительному местечку.

— Черт, — взвизгнула Хелл, едва он коснулся влажной плоти у нее между ног.

Бен приподнял девушку, чтобы было удобнее ее ласкать. Пришлось оторваться от груди, но ее губы тут же завладели его ром, и Бен принял это за компромисс. Они стояли на коленях, целуясь.