Мой личный ад

Оля метнула взгляд на его кроссовки, джинсы и ветровку, совершенно обычные. В таком виде Гриша казался ей до боли нормальным. Еще не определившись, захочет ли она вытащить из этой оболочки Бена, она снова притихла, глядя в окно на туманный утренний Питер. Гриша тоже молчал, лишь продолжал поглаживать ее пальчики, словно всю жизнь так делал.

Выйдя из троллейбуса на нужной остановке, они быстро дошли до дома, и Оля довольно выдохнула, оказавшись в тепле квартиры. Она приложила палец к губам, кивнув на дверь кухни. Ее гость тихо разулся, отдал ветровку, прошел по указанному направлению, поставил на пол рюкзак и уселся на краешек разобранного дивана, как бедный родственник.

Олю осенило.

— Гриш, голодный? Хочешь чего-нибудь?

Готовила она паршиво, но в такой ситуации, наверное, и не требовалось ничего изобретать сложнее бутербродов.

— Не-не. Есть не хочу. Чайку бы. И покурить. Можно? — отрывисто и растерянно выдавал слова Гриша.

— В окошко, — кивнула Ольга, зная, что Миша не против таких дел, но не забыла и удивиться: — Ты разве куришь?

— Когда нервничаю, — честно признался Птицын, затягиваясь и выдыхая дым в открытое окно.

— Из-за меня? Или вообще?

— Что?

— Из-за меня нервничаешь или вообще?

— Из-за тебя, — кивнул Гриша, чуть улыбаясь, — и вообще.

Оля оставила его реплику без ответа, повернувшись к вскипевшему чайнику. Она разлила чай в кружки, поставила на маленький столик у дивана. Едва выкурив половину сигареты, Гриша закрыл окно, снова присел, протягивая руки к чаю, отхлебывая, ставя чашку на место.

У него был такой потерянный вид, что Оля не выдержала. Она подошла к нему, встала рядом, неуверенно протянула руку, прикоснулась к коротким жестким волосам, погладила. Гриша уткнулся лицом ей в свитер, пряча глаза.

— Я не такая? Не как на фотках? Другая, да? — спросила Оля, отчаянно труся, но не желая замалчивать свои комплексы.

— Другая, — подтвердил Гриша приглушенно.

Оля едва успела сглотнуть, как он подхватил ее, усаживая к себе на колени, и крепко прижал, заглядывая ей в глаза."

"— Ты теплая, — прошептал он, убирая челку с ее лица, и провел костяшками пальцев по щеке.

— А ты очень худой, — выпалила она ни к селу ни к городу, отчего оба рассмеялись.

— Я чаще всего такой, — продолжал посмеиваться Гриша. — Говорил же, на тех фотках толстый.

Оля только фыркнула, а потом прикрыла рот ладошкой, чтобы скрыть зевок.

— Давай-ка спать, зай. Я тоже еле живой.

— Да-да, нас завтра поднимут до обеда, — покивала Князева, неохотно выбираясь из уютных объятий Гриши.

Она постояла пару секунд, но не рискнула раздеться при нем. Вытащив из-под подушки пижаму, Оля вышла из кухни, тихо бросив:

— Я сейчас, ложись.

В ванне она переоделась и сняла макияж с лица.