Мой личный ад

— Моя, — шепнул он, накрывая ее своим телом, переплетая их пальцы, — вся моя теперь.

— Я всегда была твоей. Никто не в силах это изменить.

Две пары крыльев расправились синхронно, поднимая влюбленных высоко-высоко. Где-то там совсем близко был рай, земля обетованная. Но они зависли между небом и землей, зная, что даже в аду можно обрести счастье, если будут вместе. Потому что только вместе они сильнее всех. Даже если ад станет союзником рая, обернув против них всю объединенную мощь, эти двое выстоят. Потому что они вне добра и зла — они абсолютная сила. Потому что вместе. Потому что любят.

Эпилог

В наших зрачках — острые грани вечного льда,

А на клыках — свежею кровью пахнет вода;

Видишь мерцание лезвий средь стонов разодранной ночи,

Слово прощания с жизнью, что стала мгновенья короче!..

Вечна погоня, вечно над морем лететь нашей вере;

Бледные норны шепчут: на север, вы в сером, вы звери…

Но когда солнца первый луч заскользит над холодной водой,

Встречайте нас, верные, — мы вернулись домой!

Мельница — На Север

— Артур Кеннет Савицкий, за попытку убийства Григория Бенедикта Птицына ты изгнан с Севера на пять лет. Соответственно с тебя сняты все регалии Командира клана Ястребов. По истечении пятого года изгнания ты имеешь право просить о возвращении в клан. Кроме того, по праву Старшего и Предводителя клана я требую, чтобы ты покинул Санкт-Петербург, — вещал Эрик бесстрастным голосом, оглашая приговор своему племяннику, — Тебе понятно наше решение?

— Да, — кратко ответил Кеннет.

— Ты принимаешь нашу волю?

— Принимаю.

- У тебя есть время до вечера, чтобы собрать вещи и попрощаться. Суд и Совет Старших объявляю закрытым, — закончил Эрик, отворачиваясь.

Бен первым вышел из шатра, уводя с собой и Хелл. Он едва ли не кипел от ярости, полагая, что приговор был слишком мягким.

— Чертовы пять лет с правом вернуться, — пробормотал Бенедикт себе под нос, глядя на лес.

— А что ты хотел? Расстрел? — тихо проговорила Хелл, не решаясь даже прикоснуться к нему.

— Было бы шикарно.

— Кену тридцать, будет тридцать пять, когда появится возможность вернуться. Он не станет проситься обратно, так что можно считать изгнание пожизненным. И он уедет из Питера…

— Мне мало этого, Хелл, — Бен наконец обернулся, чтобы позволить ей видеть его лицо, — мне нужны гарантии, что он никогда не сможет приблизиться к тебе.

— Лучшая гарантия — это ты сам.

Бенедикт улыбнулся своей Валькирии, чувствуя, как тепло ее доверия греет его душу. Он погладил ее по щеке, собираясь уверить, что она не зря выбрала его своим защитником. Но оба обернулись на шорох шатра и шум шагов.

Бен среагировал мгновенно, закрыв собой Хелл, схватившись за рукоять меча, готовый в любую минуту обнажить клинок.