Мой личный ад

Он заточил меня, как клинок, который я направила против него. Он сам прекрасно исполнил твой план. Он принял меня, Артур, понял меня. А ты так и не смог.

Савицкий размахнулся и изо всей силы запустил пустой стакан в стену. Ольга даже глазом не повела. Но, видимо, эта вспышка погасила его гнев, и Артур снова выглядел спокойным, почти равнодушным. А Оля напротив — завелась.

— Думаешь, я просто так приму то, что ты сделал? Мне плевать, что тобой двигало, Артур. Страх, ревность, злость — плевать. Без разницы. Ты отымел меня на потеху публике, чтобы показать, какой ты крутой, чтобы показать, какая я жалкая и слабая. И знаешь, тебе удалось. Я поняла, мне не место в Ястребах, только не в клане, где ты Командир. Я приму посвящение и стану Волком.

Ольга ждала, что он рассвирепеет, снова что-нибудь кинет, разобьет, пнет, может, даже ударит ее, но с лица Артура словно водой смыло все эмоции, оставив все ту же убийственную нежность.

— Мне плевать, — развел он руками, чуть улыбаясь. — Мне все равно, Оль. Волки-Ястребы. Русичи-варяги. Москва-Питер. Плевать. Можешь хоть буддизм принять — плевать.

— Но…

— Ты — моя, а на остальное — плевать, — закончил Савицкий, не дав ей вставить слово.

Оля медленно покачала головой, отрицая его утверждение.

— Нет, Артур. Я не твоя. Больше — нет.

— Ошибаешься, — процедил он сквозь зубы.

И Оля поняла, что действительно ошиблась. Артур мог принять многое, но не категорический отказ принадлежать ему. Это было видно по налитым кровью глазам, упрямо сжатым губам и напряженным скулам.

— Ты моя, Оль. Мы принадлежим друг другу. Неужели тебе это неясно? Ты нужна мне не меньше, чем я тебе. Где Бен, когда он так необходим тебе сейчас? Что он вчера наплел? Наобещал с три короба и свалил?

— Да, — выкрикнула она, ненавидя правду, которой так умело козырял Артур.

— И ты приехала ко мне.

— Да.

— Потому что я — твоя опора, детка. Я был с тобой, когда тебе было так одиноко. Я вернул тебя к жизни. Со мной ты снова стала собой. Да? Ну попробуй, возрази мне!

— Не могу, — задыхалась Оля, понимая, что он тысячу раз прав.

— И я не могу… Не могу без тебя.

Артур взял ее лицо в ладони, заглянул ей в глаза, в очередной раз обжигая нежностью и… любовью.

— Я лучше с тобой, Оль. Ты всего меня перекроила и даже не заметила. Я люблю ездить с тобой на Север. Люблю танцевать с тобой. Люблю то чувство, когда готов взорваться, а ты одним прикосновением успокаиваешь мою ярость. Люблю заниматься с тобой сексом. Люблю, когда все видят, что ты моя. Я люблю тебя, Оль.

— Артур, — простонала она, зажмуриваясь, не в силах принять лавину его чувств.

— Посмотри на меня, не смей закрывать глаза.

Она послушно взглянула на него. Залепетала, словно умоляя:

— Но я не люблю тебя. Я люблю…

— Бена? Гришу? Люби хоть черта — мне все равно. Это даже хорошо.