Мой личный ад

А Бен ждал поезда, не имея сил уйти к станции и оторвать взгляда от парочки, отношения которой он был не в силах понять и принять."

"Из оцепенения его вывел Тор, который предложил пойти к поезду раньше. Бен согласился, но всю дорогу перед его глазами все равно стояла Хелл, а душу рвала черная ненависть. Он ненавидел самого себя, ведь именно его стараниями светлая дева Валькирия обрела темное обличие. Он мог взять на себя ответственность, лично привести ее на Север пять лет назад, контролировать порывы и желания Хелл, сдерживать ее жажду боя, лелеять прелестную непосредственность невинности, сохраняя ее истинную суть. Но он предпочел отойти в сторону. Ему казалось, что Оля способна забыть, отказаться от личности Хелл. Гриша желал ей тихого счастья, верного мужа, двоих детей. А в итоге она превратилась в сексуальную игрушку его врага, который хоть и позволил Валькирии быть в теме, но грубо и безжалостно подавлял ее стремления и порывы.

Но даже за это дерьмо Бен ненавидел Кена меньше, чем самого себя.

Неделю до приема у Эрика Бенедикт игнорировал попытки Стейны встретиться, избегал разговоров с Тором. Он ушел с головой в рутину работы, ездил на встречи, заключал контракты, даже сводил подругу в ресторан, желая отвлечься. И лишь ночами его снова и снова преследовали слова Хелл: «Думай, Бен, думай». Но он не думал, просто плыл по течению, впервые в жизни жалея, что однажды ответил Стейне «да» на приглашение в тему.

Лишь ступив на питерскую землю, Бенедикт осознал, что у него нет выбора. Он не смог бы еще раз предать Хелл, предать себя. Ему была невыносима мысль, что она останется с Кеном. Бен решил, что примет командование и заберет свою Валькирию в Москву.

Ему не доставляла удовольствие оказанная честь. Он хоть и был лидером в связке на поле, но в глобальных масштабах власть его не интересовала. Это был удел Кеннета — управлять. Бенедикт предпочитал исполнять приказы. Но он хорошо знал варягов, разбирался в стратегии и тактике, а еще очень хотел заполучить себе Хелл. И даже тот факт, что ему придется сотрудничать с Кеном, не пугал. Это была расплата, небольшое неудобство на пути к спасению.

Бенедикт был уверен, что если Хелл встанет рядом с ним, то он сможет защитить ее от темного влияния Кеннета.

Галстук душил, а костюм, как никогда, раздражал. Он бы с удовольствием пошел в джинсах и толстовке, но эпический прием в поместье Эрика Савицкого требовал дресс-кода. За ним прислали лимузин, в котором уже ждали Стейна и Тор. Бен уставился в окно, давая понять, что не имеет желания общаться, но всю дорогу чувствовал, как чешется щека от слишком пристального взгляда бывшего куратора.

Огромный дом был освещен и ждал гостей. Лет пять назад Бенедикт бы описался от счастья быть частью элиты, приглашенной на этот прием.