9
0Надин клятвенно обещалась перед отъездом, прощаясь с Андреем на привычном месте их свиданий, что она в ближайшие же дни поставит родителей в известность о своем намерении разорвать помолвку с братом Андрея.
— Я решусь, mon couer, слово мое в том, решусь непременно! — убеждала его Надин, обхватив ладонями его лицо и покрывая то поцелуями, которые уже не приносили былого наслаждения. Разве может краденное принести его? Андрей страшился тогда признаться самому себе, но проволочка в эти десять дней, за которые Надин так и не смогла дать ему ответа, раздражала его.
— До конца визита в город, Надин, — твердо сказал он. — Иначе я сам говорю всем, что меж нами чувства, и мы желаем обвенчаться. Пусть наше решение не найдет одобрения у наших семей… мы любим друг друга, мы желаем быть вместе… Надин, Надин! Надобно решиться! Так недолжно далее… совсем недолжно!
— Да-да, mon couer! Я все скажу! И все решится! — приговаривала она, прижимаясь к нему всем телом, подставляя губы его поцелуям. — Я твоя, mon couer… только твоя… только с тобой! Все решится!"
"И все действительно решилось тогда. Правда, не совсем так, как предполагал Андрей, ожидающий известия от Надин. Спустя несколько дней после отъезда семьи Надин и Бориса в город неожиданный приступ сердечной боли уложил Алевтину Афанасьевну в постель. Доктор не давал никаких прогнозов, только настаивал на полном покое для больной и отсутствии любых поводов для волнений. А потом и вовсе призвали приходского священника, отца Павла, чтобы тот провел обряд соборования больной, и весь дом тогда погрузился в тишину, прерываемую лишь тихим шепотом молитв. Андрей проводил по просьбе матери все дни с раннего утра и до поздней ночи в ее будуаре, примыкающем к спальне, готовый по любому зову приблизиться к той.
За хлопотами и тревогами даже как-то забылось о собственном будущем, которое решалось в этот момент где-то далеко от Агапилово. Вспомнил только, когда Алевтина Афанасьевна пошла на поправку и даже стала выходить из своих покоев, опираясь на руку младшего сына.
Но случилось это слишком поздно для него, как выяснилось позднее. Надин уступила уговорам родителей и Бориса и через день после получения известия о болезни Алевтины Афанасьевны была обвенчана со старшим братом Андрея.
Андрей узнал об этом первым, когда Борис вернулся из Москвы. Надин, чуть бледная лицом на фоне шелка аккуратненькой шляпки, сидела подле него в коляске. Без сопровождения родителей. Это и ободок кольца, угадывающегося под тонким материалом перчатки на ее руке, без слов сказали Андрею все. А дополнил Борис, произнеся чуть насмешливо, когда выбрался из коляски и встал на крыльце возле застывшего на месте брата:
— Я к матери.
