10
0И то, чему свидетелем Катиш была тем военным летом…
Опасны люди, хранящие вашу самую страшную тайну. Опасны, потому что никогда не сможешь предугадать — не решат ли они нанести удар неожиданно и решительно.
— Madam, — Анна присела в уважительном книксене, отмечая при этом, что Алевтина Афанасьевна даже выражения лица не переменила при ее появлении, только кивнула коротко, принимая приветствие. А после погнала всех прочь одним движением руки с коротким: «Вон!»
Анна успела только подумать, что, видимо, Катиш останется при разговоре, что намечался ныне между ней и мадам Олениной, но та вдруг повернулась к petite cousine и тихо проговорила:
— Ступайте и вы к себе, милая.
Короткий и отчетливый приказ, которого Катиш никогда бы не ослушалась, потому как можно грациознее и величавее поднялась со своего места и удалилась из комнаты короткими степенными шажками, которыми и должна была ступать истинная барышня."
"Алевтина Афанасьевна некоторое время молчала, прекрасно зная, что напряженное ожидание действует на нервы стоящей перед ней Анны, что самообладание, с которым та вошла в эту комнату, постепенно по капле утекает из нее. И только когда заметила, что Анна чересчур сжала руки, пытаясь унять волнение, начала разговор, устремив взор от великолепия парковой зелени за окном на свою собеседницу:
— Полагаю, вы догадываетесь о теме беседы, для которой я просила вас прийти. И полагаю, вам превосходно известны мои мысли на сей счет. Особенно в свете событий минувших дней.
Тут последовала пауза, во время которой у Анны даже голова закружилась от страха. Одно дело, когда о твоем проступке, о твоем падении известно тому, в ком ты уверена. Совсем иное, когда тайное становится явным другому человеку. А уж будущей belle-mere тем паче.
Что делать, мелькало в голове Анны в тот миг. Повиниться за содеянное? Оправдываться? Сослаться на слабость перед врагом, который занял дом? Или на слабость собственного тела? А может, отпираться? Или вовсе промолчать?
— Я не буду скрывать, что во мне нет особой склонности к вашей кандидатуре в качестве невестки, — Анна изо всех сил пыталась не отвести взгляда от лица Алевтины Афанасьевны, столь схожего и в то же время такого отличного от знакомых черт ее сестры. И дело даже было не в оспинках, следах былой болезни, которые остались на лице матери Андрея и которые были так заметны даже под слоем пудры, что покрывала кожу. И не в следах времени, которые не пощадили женщину и избороздили ее лицо мелкими, но глубокими морщинками у глаз и у рта.
Дело было в выражении глаз и линии губ. Марья Афанасьевна пусть и выглядела строгой и величавой барыней, но в ее облике не было даже маленькой части спесивости и горделивой заносчивости, с которой держала себя Алевтина Афанасьевна с окружающими.
