12
0А также за все те неприятности, что могли быть доставлены вам этим происшествием. И прошу вас передать мои глубочайшие извинения Анне Михайловне. L'incident est clos. Avec votre permission! [649]
— Он так и сказал? — переспросила Анна тетю, жадно слушая каждое слово в ее речи о том разговоре в покоях мадам Олениной. — Так и сказал — на особом счету?
Вера Александровна только тихо вздохнула. За прошедшие несколько дней ее нервы натянулись до самого предела, а сердце только и болело и за дочь, тихо страдающую от душевных мук, и за племянницу. Она разрывалась между доводами рассудка, которые твердили, что вернее всего было бы, чтобы было так, как складывалось ранее, еще этой весной. И настойчивыми уговорами сердца, которое в голос говорило в бессонные ночи, что Анна не просто влюблена, а именно любит, несмотря на свое неподобающее тому поведение. Любит так, как сестра Веры Александровны полюбила скромного и неказистого на взгляд графа Туманина, как жениха, Шепелева. А это значило…
— Вам по сердцу Оленин, Аннет? — спросила тихо вдруг, переходя на отстраненное «вы», словно пытаясь выставить некую преграду между собой и племянницей. Чтобы подойти без пристрастной оценки родственных чувств, чтобы принять наконец-таки верное решение и пустить судьбы по тем путям, которые наиболее удовлетворяли бы всех связанных меж собой персон.
Анна взглянула пристально на тетку, по голосу почувствовав, что все разговоры, которые велись до того, были иные, что этот наиболее важен для ее будущности. И отбросила свое притворство, свою маску и смех, за которым бы привычно скрыла свои чувства от остальных. Пришла пора открывать свое сердце. Свое истинное лицо. Без масок…
— Я люблю его, — вот так коротко и ясно. Даже совсем не страшно было сказать это вслух, а наоборот — стало так легко отчего-то в душе, что улыбка скользнула по губам. И повторила под тихий вздох Веры Александровны. — Я его люблю.
— Это хорошо, дитя мое… вернее…, - и тетушка смутилась, но все же продолжила. — А что Андрей Павлович? Я спрашивала… ухаживаний нет… Что он к вам? Он намерен делать предложение вам? Ведь совсем недолжно вот так… вы понимаете, Аннет?
— Я понимаю. Полагаю, что время поспособствует…
— Время! — усмехнулась грустно Вера Александровна. — Ma chere, время иногда показывает вовсе не то, что желалось бы. А годы вспять не воротишь. Не принимайте за знаки расположения вежливость и верность долгу. А вы ведь понимаете, что натура Андрея Павловича никогда не позволит ему быть иным, — и Анна молча согласилась с доводами тетушки, вспоминая, слова Андрея о долге, сказанные в прошлых разговорах. Она знала, что он таков, и в душе гордилась его благородством по отношению к остальным.
