Мой ангел злой, моя любовь…

Быть может, Господь будет милостив, кто проездом минует…

Мадам Павлишина недовольно поджала губы, но все же послала одного из сопровождающих ее людей к станции.

— Вы решительно не в своем уме, милочка моя, — и Анна едва сдержалась, чтобы не поморщиться, когда ее в который раз неприятно кольнуло это обращение. — Ехать неизвестно с кем да еще в ночь. Я настаиваю на правах старшинства на том, чтобы вы остались подле меня! Мадам, неужто не можете вразумить мадемуазель Аннет? Этот поступок…

Мадам Павлишина говорила и говорила, но Анна уже не слушала ее. Она еще в детстве научилась одному трюку, когда ее отчитывал отец или мадам Элиза. Надо смотреть прямо в лицо говорившему, периодически опуская взгляд вниз, показывая тем самым смирение и покорность. И можно не слушать ни слова из негодующих речей, отвлекаясь на собственные думы. И Анна поступила нынче в точности, как и в детстве, стала мысленно прикидывать расходы, что предстоят ей, если найдут экипаж или сани до усадьбы, а потом мысленно взмолилась, понимая, что не может себе позволить подобную трату. Только бы проезжий кто, Господи! Только бы взял бы ее в спутники, дав честное дворянское слово доставить до дома!

Тихо стукнули в стекло запотевшего оконца, и мадам Павлишина приоткрыла дверцу, впуская холодный воздух, неприятно скользнувший по ногам через мокрый подол платья. Склонилась ниже к вернувшемуся от станции человеку, слушая внимательно его слова. Потом резко выпрямилась и скользнула несколько злорадным взглядом по Анне, сидевшей напротив.

— Есть проезжий дворянин, Анна Михайловна. Да боюсь, вы не поедете с тем! — и прежде чем Анна успела даже подумать, кто бы это мог быть, добавила чуть торжествующе. — Оленин Андрей Павлович проездом из Москвы до имения своего с маменькой и сестрицей.

Сердце Анны так подпрыгнуло в груди, а пальцы помимо воли переплелись с силой под довольную улыбку мадам Павлишиной и удивленно-восторженным взглядом мадам Элизы.

— Я поеду, — ответила Анна. Желание увидеть его пересилило страх встретиться лицом к лицу с его матерью, которая, по словам тетушки, ненавидела даже имя Анны. И боясь передумать, уступить доводам разума, говорившим о том, что лучше бы ей последовать совету мадам Павлишиной и остаться в уезде, подобрала юбки и спрыгнула из кареты, не дожидаясь помощи от сопровождающего человека.

И тут же замерла, заметив Андрея, подходившего к карете мадам Павлишиной, вспыхнула краской, словно юная девица на первом балу. Тот отвел взор, будто избегая ее взгляда, только приподнял шляпу, кланяясь ей, а затем и женщинам, сидевшим в карете. Он подошел и завел разговор с мадам Павлишиной, не удостоив Анну даже парой слов, и она не могла не пожалеть о своем поспешном решении.