Мой ангел злой, моя любовь…

— Как же все-таки вы самолюбивы, Анна! Каждое слово — тут же на свой счет…

И она тут же вскинулась, уязвленная его словами.

— А вы? Что вы…? Мой брат был прав. Прав в каждом слове, когда говорил о вас! Вы подлец! Вы… вы… в вас нет ничего, что должно иметь благородному мужчине…

Анна отшатнулась, когда он вдруг резко поднялся с места и направился в ее сторону, перепуганная выражением его глаз. Вдруг вспомнила, как он смотрел на нее в вестибюле, когда она швырнула ему в спину кольцо — с такой горячей яростью, что казалось, он порвет ее на клочки, не будь они не одни. Но ныне, в библиотеке, они были наедине, и их уединение Анна прочувствовала сейчас как ни на минуту ранее. А потом Андрей так же неожиданно остановился у стола, оперся об него, чуть присев на краешек, скрестив руки на груди. Вновь на лице появились равнодушие и вежливая отстраненность.

— Неужто? — переспросил он, и Анна кивнула, обманутая его деланным спокойствием. — Быть может, вы найдете в себе смелость продолжить? Мне стало крайне прелюбопытно, что за толки вы так внимательно слушали, дабы составить суждение о моей скромной персоне.

— Я не слушаю толки, коли не верю в их истинность, — отрезала холодно Анна. — Возразите же мне, коли я не права, но разве может человек с честью так поступать, как вы? Вы берете и бросаете без жалости, губите, соблазняете, а после оставляете… О Боже, если бы вы знали, как я ненавижу себя за то, что позволила вам! Я думала, вы совсем иной… Я так защищала вас перед братом тогда. А ныне… это все правда! И ваша bru …, - Анна заметила, как он чуть прищурил глаза, когда она произнесла это, и сердце сжалось. Значит, все правда. А она до последнего, до этой самой минуты не верила…! — И Мари. Она тоже погублена и оставлена вами. Кто еще? Я многое узнала ныне на ваш счет. Весьма!

— Неужто? — снова поднялся вверх уголок рта в усмешке, снова это выражение лица так злившее Анну. — Неужто про всех проведали? Про тех, кто был в Варшавском герцогстве? И про…"

"Анна не дала ему договорить — в два быстрых шага пересекла расстояние, разделяющее их, и ударила со всей силы по левой щеке. Так ударила, что сама едва не ахнула от боли, пронзившей ладонь от этого удара. Но как и тогда, в то лето, когда она бросила ему в спину кольцо с гранатами, Андрей только дернулся от удара, а потом снова взглянул на нее тем же взглядом — вежливо-холодным, чуть любопытствующим, словно ее поведение интриговало его. Даже легкая тень улыбки скользнула по губам ей на злость. И тогда она ударила его снова — уже левой рукой по правой щеке, точно так же со всей силы, чтобы заболела собственная ладонь. Ударила за всю боль, что испытывала за эти годы, что сейчас колола в груди острой иглой. За то, что он сделал, и за то, что не сделал.