14
0Там-то, в Агапилово, и прослышали от разрыве помолвки… Что стряслось меж ними-то, мадам? Думалось, уже определено все, и тут такая оказия… Мадам Оленина показалась мне весьма довольной сим разрывом. Но глаза ее злые были, холодные глаза. Шибко она зла на Аннет за сей выпад. Вот ведь — не уведомив предварительно, en l'absence [495]. В дурном свете выставила и жениха, и семью его тем. Да еще мадам Оленина после прознала о том, как Анна с полковником объяснилась, — Вера Александровна предпочла умолчать, что вести эти дошли к Алевтине Афанасьевне через Софи, а та узнала от Катиш, рассказавшей, что видела в тот день в Милорадово. — Это же надо удумать! Я всегда знала, что подобное свободное воспитание Михаила Львовича ничего хорошего не принесет. Уж разум потеряла, не иначе, такое-то вытворять! И этот капитан… Уж голова-то где была? Вот и ныне. На князя волком глядит, когда он к ней так расположен! Только о ней и выспрашивал меня, когда в Москве с ним повстречались, уговорил меня ехать сюда, в Милорадово, с визитом. Все свидетельство тому, что князю по сердцу Анна еще с зимы той, когда с визитом был. А она? Что нос-то воротит? Кто еще свататься к ней будет после всех толков, что пустила в гостиные? Кого ждет все?"
"— Анне не по нраву его сиятельство, увы, — ответила мадам Элиза, опуская взгляд к вышивке, лежащей у нее на коленях. Лучше уж работать, чем так явно видеть в глазах осуждение и явное неприятие той, о ком вели речь. А потом, сперва оглянувшись на постель, на лежащую Анну, вдруг неожиданно для самой себя поинтересовалась. — Вы заезжали к Олениным… скажите, вы ведь, должно быть, ведаете о полковнике Оленине?
— Ведаю, — недовольно поджала губы Вера Александровна. — И Анна недалека умом, коли из-за frasque [496] обычной разворот Оленину от дома дала. Это ведь, верно, из-за того случилось? Ах, нет такого мужчины, какой бы проказы на стороне не имел! Такова уж сущность его. А жены назначение — сносить терпеливо все, что натура мужская требует. Но тут уж как вышло-то. Бедная графиня! Пригреть такую змею на груди своей. А она ведь и кормила, и одевала ее, как дочь родную! А мадам Арндт вон как хвостом своим вильнула, бесстыжая! Как письмо получили из полка, так и убежала от графини. Благо хоть с ней Катиш была моя в те дни в дороге, не оставила старуху! Немудрено, что не вынесла графиня… и племянника хворь, и предательство воспитанницы — все сразу ведь свалилось! Вот и привело к разрыве сердечной, как доктора сказали после. Мадам Арндт же так и осталась при полковнике в армии, так и следует за ним compagne на позор супружнику своему.
