Мой ангел злой, моя любовь…

 — Только ни слова ни о делах, ни о вашем деле. Его нельзя волновать. О вас же я похлопочу перед братом нынче же.

— Не стоит сие ваших хлопот, Анна Михайловна, — ответил управитель. — Я несомненно буду рад служить вашей семье, но мой разум ныне говорит мне, что сии хлопоты не увенчаются успехом, как бы ни желал я иного… тем паче, ныне, когда состояние дел вашей семьи…

Но договаривать не стал, только испросил позволения поцеловать ее руку в благодарность, а после удалился, извинившись, пожелав ей на прощание всех благ, явно от души говоря слова, от самого сердца. Модест Иванович ушел, а Анна долго стояла в салоне, задумавшись, вспоминая недавний разговор и обрывки бесед дворовых, что слышала ныне. «Новая метла по-новому метет», сказала кухарка Татьяна двум девушкам из прислуги, перебирая гречиху, чтобы подать к обеду одной из перемен крупеник, не видя, что в ее обитель уже ступила Анна, неслышно перейдя порог. Несомненно, речь шла о брате, молодом барине, что с недавних пор стал за хозяина, взяв в свои руки бразды правления. Анна тогда резко оборвала дворовых за сплетни о хозяевах, сделала выговор Ивану Фомичу. А сейчас вот насторожилась, узнав об увольнении управителя за спиной Михаила Львовича. Это не дворовыми делами заниматься да по хозяйству решать. Это совсем иное…"

"Петр приехал только, когда солнце опустилось за верхушки парковых деревьев, вернулся от овинов и амбаров, где завершали работы с зерном, подсчитывали общее количество мешков, что в запас легли под замок. Анна наблюдала за ним из окна салона, едва дыша — у нее всегда перехватывало дыхание, когда она видела Петра верхом. Ей казалась в его положении езда в седле такой опасной для него. Но разумеется, она никогда и ничего не скажет брату на этот счет, понимая, насколько важно для него эта маленькая победа — начать выезжать верхом, как и прежде. Он несколько дней ездил по двору возле конюшен, привыкая управлять и держаться в седле по-новому. Потом ездил до села, и только недавно стал выезжать на прогулки в поля и ближайший лес.

Анна закусила губу, когда Петр пошатнулся, спешившись с помощью широкоплечего лакея, едва не стукнулась лбом о стекло, когда машинально дернулась вперед, желая убедиться, что брат все же устоял, не упал на снег, а двинулся к крыльцу, аккуратно ступая по утоптанному снегу. Улыбнулась с гордостью, радуясь успеху Петра. Жизнь налаживалась. Разве этому нельзя было не радоваться?

Оттого буквально вбежала в малую столовую, где накрыли к чаю, подбежала к брату и ласково поцеловала его в макушку. Кивнула с улыбкой мадам и Полин, сидящим за столом.

— М-м-м, к чему такие мне почести? — улыбнулся Петр, намазывая на булку яблочное повидло.