14
0
— Pourquoi faire? [429] — тихо шепнул он, не глядя на нее сперва, только после этого тихого шепота, взглянувшего в ее спокойное лицо. И Анна, услышав эти слова, вернулась невольно в тот летний день, когда так встрепенулась душа при известии о его приезде в Милорадово, когда от радости так билось сердце. Кто знал, что пройдет несколько месяцев, и от того времени останутся лишь воспоминания? Скривила губы в попытке удержать слезы, так и норовившие пролиться из глаз, и это движение тут же напомнило Андрею о той усмешке злой и презрительной, которую он так не любил в ней.
— Вы забываете одну единственную вещь, Анна Михайловна, — сказал Андрей тихо, выпуская ее локоть из своих пальцев. — Ни вы, ни я не вправе разорвать обязательства, связывающие нас. Ибо есть нечто, что соединило нас покрепче оглашения. Та самая ночь… вы понимаете, о чем я веду речь.
И верно, как Анна могла забыть? Такой человек, как Андрей, даже по собственному желанию не пойдет наперекор своему слову, своей чести, не запятнает ее таким поступком — сперва лишить невинности, а после оставить. Хотя… разве не об обратном говорил ей некогда Петр? Ныне же она ясно видела, насколько беспочвенны оказались те слухи, и насколько правдивы уверения графини, говорившей еще вчера Анне, что ей нет нужды тревожиться о своей судьбе, что бы ни произошло в ту страшную ночь, когда пряталась в сарае на лугу. Чем вызвала в той только злость от подобных разговоров.
— Неужто вы не поняли? — взъярилась она при этом воспоминании, отходя от Андрея подальше, отводя глаза от пытливого взгляда. Словно прячась от него. — Я не желаю! Я решила!
— Я уже сказал вам, что, невзирая на желания или нежелания, обязательства не могут быть разорваны. Вы — моя невеста, — как ударил этими словами, зло, наотмашь, отчеканив те, выделив каждое из них. — Вы — моя невеста. И только смерть сможет сие исправить! Хотя, быть может, вам в этом повезет, Анна Михайловна, ведь война еще не окончена. Кто ведает, исполнит ли Господь ваше желание? — они долго смотрели друг другу в глаза, скрещивая взгляды в немом поединке, а после Андрей произнес именно те слова, что вдруг выбили ее из столь тщательно удерживаемого спокойствия. — За этим позвольте мне откланяться, сударыня. Je vous laisse [430]."
"Анна потом будет недоумевать, что на нее нашло в тот день, отчего она вдруг сорвалась, словно потеряла рассудок. Это те слова так подействовали на нее? Или это спокойный и холодный тон Андрея сделал свое дело? Ни один мускул не дрогнул на его лице, пока они вели ту беседу, призванную разорвать те слабые узы, которыми с лета они были связаны. Будто ему и дела нет до того, что она говорит ему.
