14
0
— О, я… в кухне… это когда тесто… оттого и пятно, — запуталась в словах, покраснела, потупила взгляд и, сбросив маску холодной вежливости, стала вновь той прежней наивной и юной девочкой, которая так доверчиво открылась ему когда-то. От ее вида, от ее сияющих глаз в груди разливалась теплота, а губы помимо воли раздвигались в улыбку. Ту самую, которая так нравилась Анне, которую так часто вспоминала.
А потом вдруг Андрей потянулся к ней всем телом, обхватил ее руками, прижимая к себе в крепком объятии, вдыхая запах ее кожи и волос, чувствуя, как от тепла ее тела и ее дыхания разворачиваются кольца, сжимающие сердце в последние часы, ослабевает их хватка.
— Милая моя… моя милая…, - и сердце Анны таяло от этого шепота, который так часто слышала она во сне, захотелось вдруг плакать от счастья, захватившего душу в тот миг. Он здесь! Он рядом! Это его руки обнимают ее, прижимают к его крепкому телу. Пришлось ухватиться за его плечи, ведь ноги вдруг стали такими мягкими, а тело совершенно безвольным. А после он повернул голову и заглянул ей в глаза. Так близко было его лицо, что Анна даже собственное отражение в его зрачках могла разглядеть.
— Когда я узнал, что ты не сумела вырваться, осталась за чертой войск Наполеона, душа застыла, — прошептал Андрей, глядя ей в глаза. — Я сходил с ума, не зная, где ты, что с тобой… жива ли, цела… в сохранности ли… Все думал и думал о том. И сердце рвалось сюда, в этот дом, к тебе, моя милая. Где ты была, милая, столь долго? Тебя искали, сказали, что нет ни в доме, ни в парке. Думал, буду ждать до последнего. Не уеду, покамест не увижу."
"— Я была сперва в кухне, а после на задний двор ходила, к конюшням… затем в парке, — мысли путались в голове, сбивалась речь от того взгляда, каким он смотрел на нее, от того, как близки были их тела. И от мягкости его волос, до которых она дотронулась, проведя по краю ворота мундира кончиками пальцев. — Надолго в Милорадово? — и сердце замерло, когда он покачал головой.
Будь это в его власти, он бы остался здесь на всю жизнь. Здесь, возле нее. Но и тетушка, и Петр, спустившиеся к нему в диванную, сказали, что, по слухам, Наполеон был в Гжатске прошлого дня и оставил город, уходя далее на запад. Эту весть привез доктор Мантель своими глазами провожавший одинокую карету в сопровождении верных гвардейцев для защиты от казаков, которые после неожиданного появления у Городни прямо у него под носом, ныне везде мерещились французскому императору. Карета была без гербов и иных знаков, охрана — в темных шинелях и без плюмажей на шляпах, чтобы не быть узнанными ненароком, чтобы без особых трудностей проследовать к Смоленску и далее, до Немана.
