5
0Ты со мной ли, Андрей Павлович?
— Нет, прошу простить, но к картам ныне не расположен, — склонил голову Андрей, все еще провожая взглядом отходившую к своему кружку Анну. — Я решил последовать вашему совету, ma tantine.
— Неужто? — переспросила графиня, а потом снова вскинула лорнет, наблюдая, как Андрей удаляется к противоположному углу залы, где под статуэткой Амура крылатого стояла Шепелева с девицами. Маша тоже проводила взглядом уходящего Андрея, прикусив губу. Она видела, как он не мог глаз отвести от фигурки Анны, когда та с братом в мазурке шла, знала, что это случится. Разве можно не отдать свое сердце mademoiselle Annette, признанной красавице уезда?
— О, ma chere, похоже, тебе предстоит принять оливковую ветвь, — усмехаясь, прошептал в ухо сестре Петр, едва заметил приближающегося к ним кавалергарда. Он уже был наслышан от Полин о той истории, что случилась у церкви, видел мимолетные взгляды, что бросала Анна в сторону этого офицера в алом мундире. О, определенно все становится занятнее и занятнее!
Анна резко обернулась, удивляясь тому ритму, с которым ее сердце плясало в груди. Нет, это вовсе не от того, что она прочитала в глазах кавалергарда, когда смотрела на того в танце. И не от того, что он подходит ныне к ним. Она когда-то говорила, что у него обычное лицо? О нет, у него было удивительное лицо — такое мужественное, такое привлекательное…
— Разве могло быть иначе? — улыбнулась она довольно, и брат рассмеялся, а потом умолк, когда кавалергард приблизился к ним. Короткие взаимные поклоны мужчин, и реплика Петру:
— Позвольте ангажировать даму на кадриль.
У Анны даже ладони вспотели под атласом перчаток вдруг при звуке его голоса, бросило отчего-то в жар. Она нахмурилась, вспомнив, что танец у нее уже ангажировал тот гусар, Бранов. Пойти танцевать с кавалергардом означало нарушить все мыслимые правила. Но все едино, вдруг решила Анна, удивляясь своему желанию во что бы ни стало пойти в кадрили с этим светловолосым офицером. Пусть обсуждают и осуждают после, пусть даже накажет папенька! Она подаст руку этому кавалергарду, она впервые всем сердцем желала так страстно это сделать.
А потом вдруг случилось то, чего она не ждала. Да признаться никто из их небольшого кружка не ждал того. Андрей повернулся к Катиш и протянул руку к ее танцевальной карточке, висевшей на шнурке на кисти руки. Та, краснея и смущаясь, протянула ее кавалергарду, который вписал свое имя, ангажируя следующий танец. Потом выпрямился и поклонился с достоинством всем, включая Анну, так и не сумевшую отвести от него взгляда.
