14
0— Это ж надо так напутать! Французскую речь со славянской!
И уже совсем по-иному взглянула на подъехавшего к карете капитана, даже взглянула него с некой теплотой в глазах, что редко позволяла себе. Это были польские уланы. Значит, они заехали близко к расположению русской армии. Но успокоилась только, когда капитан улан представился:
— Пан Влодзимир Лозинский из фольварка Бельцы, что под Гродно.
— Dieu merci [309], - графиня протянула капитану руку, которую тот учтиво поцеловал. Ей довелось встречаться с полковником Гродненских гусар, потому и доли опасения не возникло в ее голове в этот момент. — Графиня Завьялова Мария Афанасьевна. Мои люди приняли вас за французов, чем вызвали переполох и панику! Едва сердца не разорвались от страха такого…
Она заметила, как капитан взглянул поверх ее плеча, расслышав тихий шелест в глубине кареты, увидела, как чуть расширились его темно-карие глаза, и дрогнули уголки губ. Короткие мимолетные признаки того, что поляк заметил Анну за ее спиной.
— Смею просить вас о помощи, сударь, — проговорила Марья Афанасьевна, снова привлекая внимание капитана. — Мы совершенным образом застряли в этой реке! Быть может, ваши люди могли бы при участии моих холопов сдвинуть дормез с места? Я уже оставила надежду перебраться на тот берег и с радостью встала бы на этом!
— Avec un grand plaisir [310], - произнес поляк, возвращаясь на миг взглядом к Анне, а после отступил в сторону, подавая знак своим людям, что прислушивались к разговору. — Стефан и Лодзь помогут вам переправиться на берег, пани графиня, а остальные толкнут карету из воды.
Уланы проехали к берегу, часть из них оставила пики и лошадей и вернулась в воду на ногах, чтобы помочь людям графини вытащить дормез. Двое из них, сложив руки таким образом, чтобы Марья Афанасьевна ступила на них будто на площадку, приблизились к карете.
— Но…, - нахмурилась графиня, не желая оставлять Анну наедине с капитаном, что по-прежнему держался близи кареты верхом. Но тот только поторопил ее: «Быстрее, пани графиня, быстрее! Мы не можем стоять тут долго! Вы должны понимать наше положение», и она смело ступила на эту импровизированную площадку из переплетенья рук, позволяя отнести себя на берег, то и дело оглядываясь назад.
Капитан склонился к проему каретной дверцы, улыбнулся, пытаясь успокоить взволнованно сжимающую руки Анну.
— Панне ненадобно тревожиться. Ей никто не причинит вреда. Пан Влодзимир жизнь положит за то."
"Он был красив, этот уланский капитан. Красивее даже, чем ее брат, вынуждена была признать Анна. Тонкие благородные черты лица, чуть тронутая загаром кожа, темные глаза под козырьком конфедератки.
