Мой ангел злой, моя любовь…

И о том, какой бы подарок сделал бы невесте, если бы не случилось войны. И ныне, когда перед глазами возникло ее восторженное лицо в момент, когда Анна наблюдала за иллюминацией, что развернулась в саду его тетушки, отблеск свечей в ее локонах, украшенными такими же маленькими бутонами нежно-розового цвета, он не мог не коснуться этих крохотных роз, не сорвать одну из них с тонких веточек. А потом вдруг решил послать несколько бутонов этих цветов с письмом в Милорадово. Как дар к ее празднику и как знак того, что он помнит. И, надо уже признать, вряд ли забудет так легко и скоро…

— Уже сбираются верно, Andre. Пора к полку возвращаться, — тронул за плечо Андрея штаб-ротмистр, возвращая из воспоминаний на грешную землю. Медленно пошли бок о бок, возвращаясь к расположению полка. Мимо мирно беседующих солдат, сидящих кружком на земле, мимо тех, кто внимательно осматривал нательное белье, словно желал на следующий день ступить исключительно в чистом, как предстают перед Создателем. В чистом белье и с чистой душой. Ведь грехи уже были отпущены всем заранее еще днем — в полдень совершили на поле молебствование с мольбой о даровании победы завтра войску русскому, пронесли по войскам икону Смоленской Божьей Матери, что ехала от самого «ключа земли русской» вместе с артиллеристами. В едином порыве склоняли головы перед ней и генералы, и офицеры, и низшие чины, и солдаты, и ополченцы, что прибыли на подмогу русской армии из ближних губерний. Правда, их силы Кутузов не желал применять в битве с французами, попросил их отойти, стоять в резерве.

Как и полк Андрея. Снова в резерв! Ему казалось, что так и война пройдет, а кавалергарды так и простоят резервным полком. Жаль, не довелось ему попасть в корпус генерала Витгенштейна [288], которому довелось уже побывать в боях на землях близ Двины. Хотя кто ведает, чем обернется это сражение, что состоится завтра?

После молебна войска объехал сам главнокомандующий, подбадривая войска, находя слова даже для простых солдат, с которыми подчас беседовал даже дольше, чем с их командирами. Позднее офицеров собирали в свою очередь командиры корпусов, чтобы передать последние распоряжения Кутузова. В основном, речь шла об обыденностях боя: все виды войск должны действовать слаженно, помогая друг другу, чтобы не было пустот в строю из-за того, что несколько здоровых уносят раненого, чтобы избегали напрасной стрельбы, и уж тем паче, излишней бравады. И чтобы резервы терпеливо ждали исключительно его приказа вступить на поле боя."

"— Доведется ли вступить в бой завтра? — спросил Павел Андрея, когда возвращались к своим позициям. Замерли на миг, заслышав глухой рокот, прокатившийся над закатным полем. Это французы приветствовали своего императора, объезжающего войска.