12
0"
"— De grâce, Annette [269]…, - Петр притянул к себе застывшую на месте без единого движения сестру, коснулся губами ее лба, будто стремясь стереть этим нежным поцелуем тот удар, что нанес ей. Анна же не шевелилась, позволила ему это, как и провести после ласково ладонью по ее щеке, краснеющей от пощечины. — Прости меня, Анечка. Сам не ведаю, что на меня нашло…
— Уходи, — глухо сказала Анна, и его рука упала. — Оставь меня.
— Выслушай меня, Анна, — попросил он, но она только отступила от него в сторону, уворачиваясь от протянутых рук. — Только выслушай. Я все тебе скажу… все!
— Уходи! — повторила она, поворачиваясь к нему спиной, чтобы не показать ему своего потрясения от его поступка, своей боли, разрывающей сердце. Этот человек, стоящий за ее спиной, человек, которого она звала своим братом… Она поняла, что совсем не знает его настоящего, что он не тот, образ которого хранила в своем сердце, которого обожала.
— Ты разбиваешь мне сердце своими словами, — глухо произнес Петр из-за спины, и она поняла, что сказала последнее вслух. Он положил руки на плечи Анны, попытался удержать ее, заставить выслушать, но она скинула его ладони, отошла к гардеробной, намереваясь укрыться от него там, если он не оставит ее в покое, если и далее будет пытаться заставить остановиться, задержаться возле него, внимая его словам.
— Ne vous en faites donc pas [270], говорил ты мне, помнишь? Не принимай все близко к сердцу. И никто тогда не разобьет тебе его, — напомнила Петру когда-то сказанные ей слова. — Вспомни свои слова, mon cher. Ne vous en faites donc pas… И еще — помнишь о моем выигрыше? Желание, pas [271]? Так вот, — только ныне она повернулась к нему, взглянула на него привычным ей уже отстраненно-вежливым взглядом. — Я желаю, чтобы ты держался подальше от Полин. Боюсь, она не разделяет nos principes, mon cher [272], а я бы не хотела, чтобы ее сердце было разбито. Un peu plus loin [273], Петруша, запомни.
Петр кивнул, не говоря ни слова в ответ. Нынче он бы на все пошел, чтобы Анна только простила ему ту вспыльчивость, ту ярость, что захлестнула его с головой, пока он ждал ее и представлял в деталях, что происходит ныне где-то за пеленой дождя, как исчезает единственная возможность поправить свои дела. Только Анна могла помочь ему в том. Но как ему может помочь эта Анна?
А потом поймал прядь ее волос, выбившуюся из узла на затылке, и с радостью отметил, что она не стала отстраняться от него на этот раз, заправил его нежным движением за ухо, легко щелкнул по носу, как делал это в детстве, и она улыбалась в ответ. Но ныне Анна не улыбнулась, только смотрела пристально в лицо брата, скрывая свои мысли от него, словно за непроницаемой стеной.
— Прости меня, Анечка, милая, — Петр вдруг обнял ее мимолетно, крепко прижимая ее к себе.
