12
0На залесной аллее Андрею пришлось взять Анну на руки, чтобы перенести через широкую лужу, да так и не выпустил ее после, нес по аллее, пока не подошли к партеру. Только там поставил ее на ноги, обнял молча, пряча лицо в ее растрепанных волосах. И Анна обхватила его руками, царапала сукно мундира, борясь со слезами, навернувшимися на глаза в этот миг.
— Я напишу. Тут же, с первой же станции, — проговорил он, и она кивнула, поднимая на него глаза. — Ты не жалеешь, милая?
— Не жалею, — прошептала она в ответ. Быть может, она должна ныне страдать от того, что уступила ему снова, забыв о девичьей чести, но этого не было. Повернись время вспять, она бы не изменила бы ни этот день, ни ту ночь. — Ни о единой минуте не жалею.
— Ты напиши мне, коли будет… Я изыщу возможность, Анни, приеду тотчас. Обещаешь?
Она обещала, отчего-то уверенная, что того, о чем он говорит, не будет, вцепилась в его руки, не в силах разжать пальцы, развернуться и уйти в дом, в окнах которого мелькали огоньки свечей. Лакеи, переходя от одного оконного проема к другому, снимали ставни, еще недавно защищающие стекло от порывов ветра и тяжелых капель. Но даже поверни те головы в сторону парка, не заметили бы стоявших в залесной аллее Андрея и Анну, настолько надежно их укрывала тень деревьев и сумрак приближающегося вечера.
— Ты должна идти, милая. Как бы ни хватились, — напомнил Андрей, прижимаясь лбом к ее лбу, заглядывая в ее глаза. Он обещал себе еще минуту назад, что выпустит ее из своих рук, поспешит к коню, которого оставил на привязи у сарая. — Ты должна идти, милая…, - а сам уже целовал в губы, запуская пальцы в ее волосы и прижимая ее голову еще теснее к своим губам.
Они трижды размыкали руки, расходились в стороны, но Андрей так и не мог уйти из аллеи, а Анна все возвращалась, сделав несколько шагов от него прочь.
— Обещай мне, — прошептала она запальчиво, намереваясь уйти непременно в последний раз, как сказала ему до того, прижималась щекой к его груди, слушая мерный стук сердца — Обещай мне, что вернешься! Обещай, что вернешься! Я прошу тебя! Только вернись!
И только получив тихое «Обещаю!», смогла расцепить пальцы, выпуская его ладони, развернулась к дому, побежала по краю партера, скрываясь у кустарников от лишних глаз, что могли наблюдать за ней из окна дома. Андрей не ушел тут же, как говорил ей, а остался на месте, наблюдал со своего места, как она пересекла партер и подбежала к дому. Там Анна остановилась на миг, обернулась к парковым аллеям, словно ища его взглядом, и он поспешил укрыться за зеленью аккуратно постриженного куста сирени.
— Я люблю тебя, ma Anni, — прошептал Андрей, только ныне выпуская на волю эти слова, что жгли ему душу, ныне, когда она не могла услышать их. Слишком рано говорить их ей, считал он.
