12
0
— Так будет не всегда, — прошептал он, зарываясь лицом в ее распущенные по плечам волосы, вдыхая их запах, мигом вскруживший ему голову. Как и тепло ее обнаженного тела так близко. — Не всегда, моя милая. Моя девочка… моя милая Анни…
Когда за окнами стал сереть рассвет, Андрей аккуратно переложил со своего плеча голову сладко спавшей Анны, выскользнул из постели, стараясь не потревожить ее сон. Но она все же открыла глаза, будто почувствовала одиночество и холод в своей постели. Села, наблюдая, как он одевается, только ныне со смущением разглядывая его тело. Он почувствовал ее взгляд, обернулся и, заметив, что она не спит, подошел к постели, сел корточки возле кровати, взяв ее ладони в свои. Улыбнулся, когда она поспешила натянуть покрывало на обнажившуюся грудь.
— Мне надо идти, — прошептал он, прижимая ее ладони к своим щекам. — Не надо, чтобы нас с тобой застали тут. Пусть никто не ведает о том, что случилось нынче ночью. Только надо с оглашением поторопиться, моя милая. Теперь уж нет нужды откладывать.
Анна окаменела, услышав эти слова, пусть и сказанные нежным и мягким голосом, распознала сталь в его голосе. Попробуй, откажи мне ныне, как отказывала ранее, казалось, читалось в нем.
— Знать, вот как, — произнесла она как-то тихо, и Андрей заглянул в ее глаза, пытаясь угадать, что за мысли у нее ныне в голове. — Вот зачем значит… Va-t'en! Hors d'ici! [241] Вон, покамест я не кликнула людей!
— Подожди, выслушай…, - но она уже открывала рот, чтобы крикнуть, злясь не на него в этот миг с такой силой, что кругом шла голова, и кровь стучала бешено в висках. На себя она злилась, на глупость свою, на наивность. О Господи, так обмануться…
Андрей вдруг повалил ее на постель, зажимая рот ладонью, чтобы ни звука не сорвалось с ее губ, и она уставилась на него с ненавистью в глазах, впрочем, не делая ни малейшей попытки освободиться от его хватки. Только лежала под ним, даже не делая попытки прикрыть обнажившуюся грудь, смотрела в его глаза. Потом мотнула головой, сбрасывая его ладонь со своих губ.
— Вы добились того, что так отчаянно желали, Андрей Павлович. Я выйду за вас замуж. В любой день, какой назначите для того. Но знайте — вы получите только мое приданое, но не жену. Женой я никогда не буду для вас, никогда! — она уже шипела ему в лицо, извиваясь от той злости и ненависти к собственной слабости, что рвала сейчас душу. Но внешне на удивление нынче казалась такой спокойной, словно и не было внутри той истерики, что заставляла говорить то, что никогда не сказала бы, не от души говорила.
И Андрей не понял, что она не в себе ныне. Не стал удерживать ее долее — отпустил из своих рук, отошел от постели и продолжил одеваться, с трудом перебарывая желание встряхнуть ее хорошенько, чтобы заставить умолкнуть ее.
