1
0Набралась храбрости и подняла голову, чувствуя как дрожь страха и возбуждения прокатывается по груди, заполняя меня до предела. Марк рядом, на расстоянии вытянутой руки, нависает сверху и сверлит злостью. В позе. В голосе. Во взгляде.
А у меня пальцы на руках поджимаются от зуда коснуться его чеканного подбородка. Проверить насколько гладкий. А потом пройтись губами. Чёрт.
— Марк…
Но он уже считал все по моему взгляду и как ужаленный оттолкнулся от стены. К счастью створки разъехались и это избавило меня от позора быть вновь отвергнутой.
Хотя нет, не избавило.
Выскочил из лифта, сердито сбивая плечом какого-то мужика, а тот непонимающе уставился вслед Марку, а потом так же глянул на меня, извинившуюся и засеменившую за ним следом.
Не жизнь, а сумасшедший дом.
32
Рабочий день пролетел незаметно. Грузил себя работой и даже пару Пашкиных документов взял на исполнение, только бы мозг занять.
Довез Дашку до банка в молчании. Интересно, как ей удается бесить меня даже ничего не делая, тупо сидя рядом на пассажирском и заполняя своим гребаным ароматом земляники салон. Она молчала, а меня все сильнее жгла спираль ярости.
Жить с ней неделю? Идиот, думал будет легко.
Но от одной только мысли что она там через хрупкую преграду двери спит в огромной постели одна, кровь в жилах вскипала.
Волосы по подушке, футболка задралась, оголяя пупок с золотой штангой, и эти ее трусики…
Нахрена я вообще вошел в ее спальню утром? Мог бы просто уехать, сказать другу что она проспала. Но ведь пошел, хотя знал что сейчас просто войти в спальню к ней все равно что войти в клетку с львицей, потому что Пашки дома нет и никто бы нам не помешал.
Заткнись Марк.
И ведь готов руку дать на отсечение, дай я ей хоть краткий намек, она не растерялась бы.
Хватит!
И когда высадил ее у банка, не сразу тронул. Ждал, когда скроется за дверью офиса, смотрел в спину сестре лучшего друга и поражался как я мог так вляпаться.
Дашка ушла, а я поехал на работу мысленно себя ругая за то что даже после ее ухода салон все еще хранит тонкий аромат земляники и ее неуловимого присутствия. Надо просто открыть окно и выветрить этот сладкий дурман, но я как гребаный мазохист сидел и вдыхал его, стараясь гасить в мозгу картины всплывающие при воспоминании о проведенных вместе часах.
Снова эти воспоминания жгут голову.
Откинулся на спинку рабочего кресла и прикрыл глаза. Пашка — единственный человек, который еще может остановить это безумие и не дать мне слететь с катушек. Просто надо постараться не появляться дома, когда его там нет. И есть она.
