3
0— Прости… я не…
— Что ты «не», Полина? — жёстко чеканит каждое слово.
— Я не хотела… прости…
— Если так сильно ревнуешь, могла бы просто попросить меня не ехать! — его челюсти сжимаются, зубы клацают друг об друга.
Непроизвольно опускаю взгляд вниз, и замечаю, насколько сильно выступает ширинка на его брюках. Ох… должно быть, ходить с таким вот взведённым агрегатом целый час очень больно…
Прикрываю рот ладонью, снова делая шаг назад.
— Ну что, повеселилась? — Даня склоняет голову на бок, разглядывая меня пьяными глазами. — Ты просто сука.
Он цедит это так зло, что впервые за всё время нашего совместного проживания, я начинаю реально его бояться.
— Дань, я…
— Заткнись! — рявкает, и в следующий же момент дёргает ремень на своих брюках.
Утыкаюсь пятой точкой в тумбочку. Задеваю об угол и морщусь от боли.
— Подойти! — он медленно вытаскивает ремень из петель, а потом складывает его вдвое.
— Ты… ты что творишь? — пересохший язык с трудом ворочается во рту. Я застываю на месте. — Дань, не надо…
Смотрю на ремень, и понимаю, что ничем хорошим моя выходка не закончится… Неужели он хочет… он хочет меня выпороть?
Внизу живота всё скручивается в острый болезненный узел. Судорожно соображаю, чтобы такого сказать, чтобы его образумить, но потом снова смотрю в глаза брата и понимаю, что это никакие слова не помогут…
— Иди сюда, сказал! — он снова кричит на меня, и вздрагиваю, пятясь в сторону лестницы.
— Дань, прекрати… я тебя боюсь!
— А я… — его лицо морщится будто от зубной боли. — Я уже устал бояться тебя…
С этими словами он делает быстрый выпад в мою сторону, но из-за его опьянения получается не так чётко, и мне удаётся увернуться.
Толкаю его в грудь и бросаюсь вверх по лестнице.
Позади раздаётся быстрый топот. Он бежит за мной! Мамочки!
Сердце шарашит по рёбрам, я пробегаю вперёд, и хватаюсь за ручку двери в свою спальню. Ещё чуть-чуть… и я смогу запереться, спрятаться там, но…
Закрыть за собой дверь я так и не успеваю, потому что он резко дёргает её на себя, и я падаю прямо в его цепкие руки.
Брат сжимает пальцы на моём локте и толкает меня в спальню.
Так страшно, дико страшно, когда он силой укладывает меня лицом в матрас, до боли зажимает запястья за спиной, а потом запускает пальцы по резинку домашних шортиков, стягивая их до колен.
— Пусти! — бешено верчусь, пытаясь вырваться. — Пусти, урод! Извращенец! Я тебя ненавижу!
— Это ты сделала меня таким, — цедит сквозь зубы.
Нависает надо мной, заставляя дрожать всем телом от беспомощности.
— Хочу, чтобы ты навсегда запомнила этот урок, сестрёнка.
