6
0Пока однажды в четверг я не решаю во чтобы-то ни стало подкараулить его вечером, и заставить с собой поговорить.
Прячусь в неосвещённой столовой. Открываю дверь, чтобы слышать всё, что происходит в коридоре.
Время уже близится в одиннадцати. Скоро он придёт!
Слышу, как к дому подъезжает машина, а потом открывается входная дверь…
Раздаются голоса, но это не голос Дани. Это мои родители…
— Я не понимаю, — пьяный голос матери довольно громкий. — И чего ты такой недовольный? Я же понравилась твоим партнёрам по бизнесу! Всё, как ты хотел!
— Вик, ты снова за старое, да? Я видел, как ты Михаилу Ивановичу номер своего телефона оставила! Ты там со всем флиртовала! Вела себя как шлюха!
— Да иди ты к чёрту! — истерично шипит мать. — Что хочу, то и делаю, ясно!"
"— Нет! Ты моя жена! Ты меня позоришь!
— Да? Ну трахни тогда меня сам, ммм? Что, не можешь?
Раздаётся звук пощёчины, потом всхлипы матери…
У меня перехватывает горло…
— Вик, прости… я не хотел…
— Я тебя ненавижу! — кричит на отца мать, и быстро бежит вверх по ступеням. Отец идёт следом, а у меня на глаза наворачиваются слёзы.
Снова находит это ужасное ощущение невозможности сделать полноценный вдох… Мне больно, горько от осознания того, что мать по-прежнему, изменяет отцу… А отец, видимо, от бессилия что-то изменить, бьёт её? Господи… не хочу этого знать!
Зажимаю рот, чтобы не всхлипывать слишком громко и выбегаю в сад.
Там, на огромном старом дубе есть детский домик, в котором я пряталась, когда была ребёнком. Пока бегу к нему босая, на плечи и лицо приземляется первая крупная капля дождя… Над головой раздаётся гром, где-то впереди чернильное небо разрезает яркая вспышка.
Дрожа всем телом, поднимаюсь по лестнице и забираюсь в домик, и тут…
Застываю посередине.
Потому что в нём уже прячется Даня…
Мы смотрим друг на друга как заворожённые. Будто не виделись вовсе не три дня, а целую вечность…
— Привет… — тихо шепчу, вытирая слёзы.
— Привет, — его взгляд жадно скользит по мне, а потом снова впивается в мои заплаканные глаза. — Что случилось?
Глава 21
Полина
Я так ждала эту встречу, что теперь, стоя перед старшим братом, почему-то не могу найти слов. Ругань родителей, эмоциональное перенапряжение, постоянное ожидание его возращения настолько меня измотали, что я продолжаю беззвучно реветь и молча размазываю по щекам слёзы.
Наступает такое состояние, когда чувствуешь, как в груди булькает от обиды. Тогда каждое произнесённое слово вырывается рваным всхлипом, и ничего связанного произнести не получается…
Даня, кажется, понимает моё состояние, вздыхает и двигается в сторону на спальнике:
— Садись.
Я сажусь.
