Мне ее нельзя (СИ)

Марина с Артёмом снова обсуждают спор и его ненаглядную Моль. Она даёт ему советы по поводу её соблазнения, а я слушаю их разговор в пол-уха. Заебали уже их игры. Всё, с меня хватит.

— Я ушёл, — бросаю им и поворачиваюсь спиной, спускаясь по лестнице. Хочу потягать железо, чтобы отвлечься от мыслей о споре, о мачехе и сестре.

Надо просто сделать это и всё. Разрубить долбанный узел, что связывает нас с Полиной. Если трахнуть порочную мачеху, я же о Поле забуду? Клин клином вышибает. Или же нет?

Несмотря на прелести мачехи, что она постоянно выставляет напоказ, меня она не особо вставляет. Как думаю о ней, так омерзение подкатывает. А должно быть наоборот! Дрочить на мачеху куда лучше, чем на сестру!

Занимаюсь на тренажёрах до седьмого пота. Хочу себя настолько ушатать, чтобы не было больше сил ни на что! Даже на мысли о мелкой занозе. Она будто под кожу мне залезла. Сидит там и ноет. Болит. Ежесекундно напоминает о себе, отравляя существование и заставляя чувствовать себя настоящим извращенцем.

— Ольшанский, ты сегодня в ударе, — усмехается проходящий мимо тренер. — Иди уже отдохни!

Тяжело дыша, выключаю беговую дорожку. Чередую силовые и кардио подходы. Смотрю на часы. Ладно, пора сворачивать.

Наспех принимаю душ, и выхожу в пустой коридор.

Зачем-то иду дальней дорогой. Рассеянно смотрю по сторонам, пока не равняюсь с балетным классом.

Ноги сами останавливаются, и я застываю напротив прозрачных дверей.

За ними, в зале полном зеркал, творится настоящее волшебство.

В тишине, с наушниками в ушах, занимается ОНА.

Тонкие изящные руки взмывают в воздух. Обутые в пуанты ноги мелко перебирают на острых носочках. Каждое движение выверено, чётко, плавно… Сама грациозность, чистая незамутнённая красота.

Во все глаза смотрю на то, как талантливо танцует младшая сестра, и во рту пересыхает.

Её глаза закрыты. Лицо сосредоточено, волосы забраны. Изящная лебединая шея иногда склоняется в такт неведомой композиции, которая, видимо, играет у неё в наушниках…

Поддавшись порыву, захожу в класс.

Прячусь за выступом в стене и продолжаю смотреть на то, как невыносимо прекрасно танцует сестра. Порхает по залу так легко, будто у неё есть невидимые крылья.

Смотрю на неё как заворожённый, когда внезапно она останавливается.

Волшебство момента проходит не сразу. Ещё несколько секунд пялюсь на плавные изгибы её тела, и только потом понимаю, что представление окончено. Сейчас она пойдёт в раздевалку и непременно меня заметит!

Делаю неосторожный шаг назад, и…

— Твою мать! — громко чертыхаюсь, когда наступаю на швабру. Какого хрена её тут, вообще, оставили?!

— Ты что тут делаешь? — недовольный голос и прожигающий до костей взгляд.