10
0А затем произошли события, которые спустили Юрия по крутой лестнице жизни в самый низ, и он уже не находил сил, чтобы вскарабкаться обратно. Да и куда карабкаться? Рухнули те высоты, на которых издревле удерживались его предки."
"Утро было серое и мглистое. Кольцов вскочил с постели, словно куда-то торопился, быстро оделся и снова, как и вчера, стал ждать. Не проводил в праздности и ничегонеделании время, не отдыхал, а ждал. Ждал того часа, когда они встретятся с Мироновым. Он верил, что сегодня это обязательно произойдет.
В кафе Кольцов, конечно же, не войдет. Он будет издали наблюдать за входом. Миронов увидит его и, как и прежде, привычно помашет ему рукой. Из предосторожности Павел уведет его в другое кафе, и там Миронов расскажет ему, почему столько дней не выходил на связь.
Павел уверил себя, что именно так сегодня и произойдет.
Он, конечно, допускал, что Миронов может не справиться с этим делом. Все оно держалось на одной тоненькой ниточке – Рыжем Раймоне. Если Раймон откажется с Мироновым разговаривать или скажет «ничего не знаю» и будет дальше на этом стоять, их веселая игра закончится. Все! В это Павел был готов поверить. Но что Миронов его обманет, в такой поворот Павел по-прежнему не верил.
В полдень, как и в прежние дни, Кольцов снова оказался неподалеку от знакомого кафе. Миронова пока не было.
Павел прождал еще около часа. Слонялся вокруг, однако не теряя из виду его вход. Потом, вопреки своим же опасениям и настойчивым предостережениям Фролова, зашел в кафе. И окончательно убедился, что Миронов и сегодня на встречу не пришел. И все же еще немного подождал, выпил чашечку кофе. И ушел.
Порой, возвращаясь домой, он совершал совершенно нелогичные для постороннего глаза поступки. Вдруг разворачивался и шел обратно. Нырял в чужие дворы и, если они были проходными, выходил на другую улицу, если нет – возвращался. Делал все, чтобы выявить слежку, если она за ним установлена. И убедился, что слежки нет.
Дома Кольцова уже ждал Болотов.
– Ну и что сегодня нового? Вы ведь ходили на встречу? – после приветствия, спросил Илья Кузьмич.
– Ничего.
– Собирайтесь, мы переезжаем в другое место.
Павлу хотелось еще хотя бы день, может быть два, оставаться здесь. Он все еще на что-то надеялся. Но понимал, что он – не в России и это тот случай, когда решения принимает не он, а за него. А он должен только им подчиняться.
Они покинули этот обжитый Кольцовым полуподвальный пенал, поднялись на пол-этажа. Павел вышел на улицу, Болотов на какое-то время задержался, видимо, чтобы вернуть хозяйке жилища ключи. Хозяйка была полька. Стоя на улице, Павел слышал ее кокетливый смех и отдельные польские слова:
– То я невьем… Ах, цо пан мувиць!.. Бардзо дзенькую. Довидзенья.
