4
0Командиром этого вновь образовавшегося полка Кольцов назначил все того же бывшего штабс-капитана Харченко, снабдив его необходимым документом – одним на всех, – скрепленным печатью начальника станции Бурты.
Значительно позже Кольцов узнает, что Харченко без потерь привел свой полк в Александровск. Там он влился в Пятьдесят первую стрелковую дивизию под руководством Блюхера и героически проявил себя в самом конце войны, при овладении Турецким валом.
Освободившись от военнопленных, Кольцов тепло попрощался со своими новыми друзьями, с которыми провел несколько опасных и тяжелых дней, и выехал в Харьков.
Перед самым отъездом из Кременчуга он узнал от Маргулиса, что Первая конная армия, предупрежденная его посланцами о белогвардейской засаде, стороной миновала Матронинский монастырь и уже вышла в район Берислава и Каховки.
Через сутки вся чекистская команда Кольцова без всяких потерь вернулась с боевого задания в Харьков. Их никто не встречал, было не до этого.
Глава четырнадцатая"
"Был вечер. Кольцову не хотелось ехать в гостиницу. Не хотелось встречаться с Гольдманом и продолжать этот обидевший его, но теперь уже бессмысленный разговор.
Бушкин жил у Ивана Платоновича, и Кольцов, посоветовавшись с ним, тоже решил нагрянуть к Старцеву. И не пожалел об этом. Старцев очень обрадовался и их возвращению, и их столь позднему визиту к нему.
Иван Платонович провел их в гостиную. Однако попросил особенно громко не разговаривать.
– У вас кто-то ночует? – спросил Кольцов.
– Почему – ночует? Живет.
– Неужели подпоручик Алехин все еще у вас?
– Алехин оказался хитрецом. Сбежал. Ночью. Оставил записку.
Иван Платонович подошел к буфету и извлек из какого-то ящика обрывок газеты, передал его Кольцову.
– Извольте ознакомиться.
– «Господа! Или товарищи. Возникли сомнения. Да не все ли равно, – вслух с трудом прочитал Кольцов написанное карандашом между газетных строк. – Благодарю вас за гостеприимство, а, возможно, и за спасение. Обещаю, воевать больше не буду, и никто меня после всего этого не заставит. Попытаюсь добраться домой, в Бронницы. Извините, ухожу по-английски. Такое время. После войны, если буду жив, обязательно вас навещу. Да хранит всех вас Господь!». – И, вернув записку Старцеву, Кольцов сказал: – Дурак!
– Но почему? – удивился Иван Платонович.
– Потому, что домой он не доберется. Его снимут с поезда уже на какой-нибудь ближайшей станции – и расстреляют. Расстреляют без суда и следствия, просто так, потому что все торопятся, и ни у кого нет времени, чтобы в чем-то разбираться.
– Но что же можно сделать? – заволновался Иван Платонович.
– К сожалению, ничего, – сказал Кольцов и поднял на старика глаза. – Так кого вы от нас прячете? Наташу? Юру? Красильникова? Кого?
– Не угадали.
