10
0Пропустили в тюремное здание, повели по низкому сводчатому коридору. В гулкой тишине громко звучали их шаги.
Один из охранников, бережно несший в руках бутылку с какой-то черной жидкостью, споткнулся и мрачно чертыхнулся.
– Что там у тебя? – спросил Гольдман.
– Та кровь, хай ей грець! – пояснил охранник.
– Из клюквы?
– Где ж тут клюкву найдешь? Вино. Свояк на Сазоновских складах наточив. Краснэ. Видать, заграничнэ. «Каберне» называется.
Поднялись на второй этаж, где находилась камера, в которой содержался «подарок» Нестора Махно.
– Ну что? Начинаем? – шепотом спросил Гольдман, когда они уже довольно близко подошли к камере.
– Ключи! – Кольцов протянул руку к охраннику.
Тот вложил в руки Кольцову увесистую связку ключей.
– Зачем мне все! – рассердился Павел. – Давай только от шестнадцатой.
– Нельзя так. Не по правде получится. Я на ключик от шестнадцатой красну ленточку привязал. Враз разберетесь.
Кольцов на ощупь перебрал пальцами связку ключей, нашел необходимый.
– Голова! – похвалил он охранника.
Вынув из кармана револьвер, Кольцов оглядел своих товарищей.
– Начнем.
Гольдман махнул рукой. Стоящий возле лестницы охранник подал сигнал вниз. И началось.
Где-то внизу прозвучали сухие щелчки выстрелов. Постепенно они приближались. Было такое впечатление, что разгоревшийся внизу бой стал перемещаться на лестницу.
Затем стали раздаваться выстрелы и на лестнице. Двое охранников, стреляя из револьверов, поднялись на второй этаж. Кольцов тоже поднял револьвер и выстрелил в потолок.
Затрещали еще выстрелы. Коридор второго этажа окутался пороховым дымом.
Один из охранников лег на пол, раскинув руки. Второй разлил вокруг его лица вино из бутылки.
– Шо ты все на пол? Ты в рот мне лей, а я найду, як им распорядиться, – зло прошипел «убитый».
– Ага! Если б можно было в рот, я б и сам вместо тебя лег, – не внял просьбе товарища второй охранник, но все же плеснул вино ему в лицо. Что-то попало в рот, и он заулыбался.
– Не криви мордяку! Умри!
Гольдман с несколькими охранниками, изредка постреливая, с гулким топотом ног и какими-то нечленораздельными выкриками побежали по лестнице вниз."
"– Ты, Василий, давай здесь, на лесенке! – дирижировал охранниками Гольдман.
– Исаак Абрамович, а може, внизу? На ступенях неудобно, долго не пролежишь.
– Шут с тобой. Ложись внизу.
Василь усердно мостился и, наконец, картинно лег возле лестницы.
– Ну-ну! Ты мне тут Веру Холодную не изображай! – сердито сказал Гольдман. – Тебе пулю в живот всадили, перекосись как-нибудь.
Охранник немного поворочался, укладываясь на каменном полу, поджал ноги и, получив свою порцию «Каберне», замер.
