10
0
Обратив внимание на огорченное лицо Кольцова, Герсон спросил:
– Вам очень нужен Феликс Эдмундович?
– С его помощью я хотел передать Вацлаву Вацлавовичу Воровскому одно важное письмо. От шведских промышленников.
– Так в чем дело? Передайте лично.
– Боюсь, на это уйдет не один день.
– В таком случае оставьте его мне. Завтра-послезавтра оно будет у Воровского.
Больше в Москве Кольцову делать было нечего, и, стало быть, добывать место в гостинице для себя и для Миронова надобность тоже отпадала."
"В Харьков так в Харьков! Тем более что это совпадало с его интересами. Еще там, в Париже, размышляя о дальнейшей судьбе Миронова, он решил хотя бы на время, возможно, до весны, пристроить его под крыло Павла Заболотного. Он был уверен, Павло ему не откажет. А как будет дальше – покажет время.
Предписание об отбытии Кольцова в Харьков в распоряжение Особого отдела ВЧК Южного фронта Герсону не пришлось выписывать. Оно было заготовлено, подписано Дзержинским и уже ждало его. Требование в Управление «Московско-курской, нижегородской и муромской дороги» на два билета до Харькова ему выдали в Канцелярии ВЧК.
Глава шестая
Утренний зимний Харьков встретил их пустынными улицами, словно его покинули почти все жители. Одинокие прохожие, кутаясь в свои не очень теплые одежки, жались от ветра поближе к стенам зданий.
Дома не отапливались – на складах не было ни дров, ни угля, а заборы, деревянные строения и все остальное, что могло гореть, уже сожгли – и люди старались отсиживаться хоть и в нетопленных помещениях, но где все же не так расточительно расходовалось тепло, как на пронизывающих уличных сквозняках.
Штаб Южного фронта и Особый отдел ВЧК находились в здании на Сумской. А еще совсем недавно этот просторный особняк занимал командующий Добовольческой армией Ковалевский и его штаб. Кольцов мог бы найти это здание даже с завязанными глазами. Оно часто являлось ему во сне. Здесь произошло, наполненное опасностями и смертельным риском, его становление как разведчика. Здесь встретил он свою первую любовь.
Устроив Миронова сидеть в коридоре у самого входа, неподалеку от проверяющего пропуска часового, Кольцов пошел по знакомым до сердечной боли коридорам. Видимо, совсем недавно здесь произошли очередные учережденческие перемещения, потому что вместо табличек на дверях висели листочки с написанными от руки названиями отделов.
Кольцову повезло, ему не пришлось долго блуждать по запутанным лабиринтам коридоров. Уже третья или четвертая бумажка извещала, что комната относится к какому-то подотделу ВЧК.
Открыв дверь, Кольцов увидел там мужчину в шинели и в шапке-ушанке, который расставлял по полкам книжных шкафов книги и папки с какими-то документами.
