Миссия в Париже

– Ну а если в виде исключения? – испытывая определенную неловкость, спросил Фрунзе. Он пытался избавиться от опеки Троцкого уже хотя бы потому, что ему сейчас, принимая на себя командование этим важным для республики фронтом, придется многое менять, и ломать нечто привычное и устоявшееся. И от Троцкого, проявившего необъяснимое к нему неуважение, трудно ждать понимания, а тем более реальной помощи.

– И в виде исключения – не обещаю. Но попытаюсь помочь вам развязать этот узел.

– Поймите, Владимир Ильич, речь не идет об обиде. Это – второстепенное. В этом случае можно было бы обойтись и пощечиной.

– Тогда в чем же дело? – Ленин пытался докопаться до сути этой не совсем обычной просьбы Фрунзе.

Фрунзе вздохнул, откашлялся, как в школе, собираясь отвечать учителю:

– После совещания я перекинулся несколькими словами кое с кем из командармов. И все они, почти в один голос, жаловались на Троцкого. Частые смены командармов не способствуют хорошему климату в войсках. К примеру, только в одной Тринадцатой армии за последние месяцы он сменил Эйдемана на Уборевича. Замечу, без всяких на то оснований. И еще! Вряд ли вызывает у кого-либо восхищение этот разукрашенный, как свадебный кортеж, бронепоезд Троцкого, который без большого толка носится едва ли не по всей России. Его в войсках называют «царским». Дыма много, а огня нет.

– Слушайте, Михаил Васильевич, вас здесь все считали мягким, покладистым. А вы вон какой задиристый! – удивленно покачал головой Ленин. – Ну-ну! Выкладывайте все. Это интересно.

– Да вы ведь все знаете, – сказал Фрунзе.

– Знаю, – согласился Ленин. – Мне интересен ваш взгляд.

– Хорошо. Напоследок, о пропаганде. В войсках она очень ослаблена, в результате панические настроения там, где для них нет даже малейших причин. Поучились бы у врангелевских агитпроповцев.

Фрунзе замолчал.

– Что я вам хочу сказать, Михаил Васильевич. Это пока что не ваши, это чужие впечатления, – жестко сказал Ленин. – А мне было бы интересно спустя некоторое время услышать лично ваши впечатления. А вдруг они окажутся иными?

– Вряд ли. Это – боль не одного комдива, – не согласился Фрунзе. – Я всех их хорошо знаю, лишнего не наговорят.

– По секрету вам скажу, я почти все знаю, и совсем недавно говорил об этом со Львом Давыдовичем, – сказал Ленин. – Возможно, вынесем вопрос на Политбюро. Это так, попутно. А теперь о деле. Вы ведь правы: частая смена командармов не способствует укреплению боевого духа армии. Но то же самое можно сказать и о смене Председателя Реввоенсовета. Троцкий знает свое дело. А с недостатками, и с его, в частности, надо бороться. Тут вы правы. Тем более, что дело в войне все-таки движется к вешалке. И всяческие перемещения, раздрай в армии не будут способствовать успеху.