Мир Аматорио. Исчезнувшая

Как только я заканчиваю говорить, из глубины комнаты раздается грохот. Я медленно оборачиваюсь и всматриваюсь в темноту спальни.

– Что это? – спрашивает отец и, не дожидаясь моего ответа, проходит внутрь.

Он оглядывает комнату, и я замечаю, как край шторы развевается в воздухе из-за приоткрытого окна. Похоже, именно оно и захлопнулось с грохотом от сквозняка.

– Я забыла закрыть окно на ночь, – делаю несколько быстрых шагов и захлопываю створку, вглядываясь через стекло на задний двор.

Уличные фонари бросают мягкий желтый свет на фонтан и стволы деревьев в саду. Среди них я замечаю удаляющуюся темную фигуру Кэша. Он останавливается, оборачивается через плечо и поднимает взгляд на мое окно.

Не бойся, принцесса. Я никому не скажу, что ты ждала моего поцелуя.

– Ты уже выбрала ресторан?

За моей спиной появляется отец, и я поворачиваюсь к нему. Мысленно я благодарю себя за то, что не поддаюсь волнению и внешне держусь невозмутимо.

– Я не думаю, что это хорошая идея.

– Почему? – отец хмурится.

– Из-за того, что я перевелась в другую школу, мне предстоит наверстать много пропущенного материала. У меня нет времени на встречи с мальчиками."

"– Помнишь, что я тебе говорил? В руках Блаунтов не только большие деньги, но и рычаги давления, —ворчит отец. – На прошлой неделе у них вышел новый выпуск журнала. Ты знаешь, чей снимок был на обложке?

– Нет.

– Кэш Аматорио, – рявкает отец. – Мелкий засранец избил какого-то парня в ночном клубе, и это просочилось в прессу.

Я вспоминаю об опубликованной статье в интернете. И какое она имеет ко мне отношение?

– Этот снимок потянул за собой недовольство аукционеров, – продолжает разглагольствовать отец. – Компания Маркоса может понести убытки на круглую сумму. А я ведь предупреждал его, что он дает своим сыновьям слишком много свободы! Он слишком много им позволяет!

– Маркос умный и взрослый мужчина. Думаю, он лучше знает, как решать проблемы со своими детьми.

От моей честности у отца дергается лицевой мускул, и он принимается еще сильнее ругать Аматорио, а заодно и меня за то, что я должна ненавидеть каждого из них вместо того, чтобы их защищать.

– Кимберли, ты должна согласиться на свидание с Джеком, – произносит отец в конце своей пламенной речи, и я не могу не заметить настойчивость в его тоне. – Это не обсуждается.

– Хорошо, – сквозь зубы выдавливаю я.

– Я знал, что ты умная девочка. Доброй ночи, – отец разворачивается, собираясь уйти.

– Папа, подожди, – я останавливаю его. – Как дела у Голди?

Так зовут мою собаку. Это очаровательное создание лисье-рыжего окраса, весом почти восемьдесят фунтов и двадцать три дюйма в холке. Я его безумно люблю. И я не колебалась ни секунды, чтобы оставить лабрадора в Англии.

Мама не питала к нему каких-либо чувств.