5
0
Медсестра прочищает горло.
– Мы не можем проводить такое обследование, пока пациент или его представитель не даст согласия. Это довольно инвазивный процесс. Поэтому мы ждем, когда Кимберли придет в себя и расскажет, что с ней произошло.
Я не двигаюсь. Я ничего не отвечаю. Если бы я только мог вернуть время. Я бы не отходил от Ким ни на шаг."
"Это моя вина. Я допустил, что прошлой ночью Ким спустилась в ад.
–Вы можете оставить нас? – спрашиваю я, и медсестра кивает.
–Если Кимберли очнется, сразу вызовите меня. Сигнальная кнопка находится над кроватью.
Вскоре женщина уходит. Я придвигаюсь к краю кровати, где лежит Ким среди пищащих аппаратов. Больничный свет делает ее кожу еще более бледной, покрытую пятнами свежих гематом. Черт возьми, какая она сломленная, какая травмированная и какая уязвимая.
Я не могу дышать, в моих легких становится мало воздуха. Я тот, кто должен был ее защитить. Но не сделал этого.
Я падаю на колени и накрываю ладонь Ким, касаясь нежной кожи. Мои пальцы переплетаются с ее пальчиками. Прямо, как в те дни, когда мы были счастливы и держались за руки.
Я помню каждый момент.
Я помню ее взгляд, который Ким посылала мне с трибун во время футбольных матчей. Мы смотрели друг на друга, будто весь мир вокруг нас прекратил свое гребаное существование.
Я помню ее милый хохот, когда Ким смеялась над моими дурацкими шутками. Я готов был на все, чтобы моя принцесса улыбалась.
Я помню, какими сладкими были ее губы, когда целовал их на заднем сиденье в моей машине. Как я чертовски хотел Ким. Мне не терпелось сделать ее моей.
Я прыгнула за тобой, потому что люблю тебя.
Мои глаза щиплет, из меня вырывается рыдание. Маленькая девочка, которую я всегда стремился закрыть спиной и защитить, выросла и спасла меня. В то время, как я не смог ее спасти в тот момент, когда она нуждалась во мне больше всего.
Слезы текут по щекам. Я не должен был ее оставлять. Я не должен был улетать. Я не должен был прекращать попытки вернуть ее доверие. И еще тысячи «не должен был».
– Принцесса, – шепчу я, чувствуя, как сердце истекает кровью. – Прости меня.
Прости меня за то, что я подвел нас. Тебя и меня.
Прошлая ночь все изменила. Меня не стало. И Кимберли не стало. Прежнихнасбольше нет. От нас остались лишь теплые воспоминания, которые сгорели и стали пеплом.
– Приемные часы до семи вечера, – говорит медсестра, постучав в дверь.
Я с трудом поднимаюсь на ноги и наклоняюсь к Ким, прикасаясь губами к ее виску. В нос ударяет резкий запах медикаментов и едва уловимый сладковатый аромат духов. В абсолютном молчании я покидаю палату и осторожно закрываю за собой дверь.
Меня трясет, в животе все сжимается от мысли, что это происходит на самом деле.
