Межсезонье

— Часа два, — стражник огладил короткую бородку и слегка поклонился настоятелю монастыря. Даже не поклонился — так, наметил поклон. Оно и понятно: не в Империи, чай. Пусть спасибо скажут, что дед их монастырь вообще не закрыл. Из Ронли, вон, давно всех церковников взашей выгнали.

— Благодарю. — Свори кивнул ветерану и повернулся к отцу Густаву: — Вас проводить?"

"— Будем очень признательны, — не стал скромничать священник. — Как бы ночь в дороге не застала.

— Зачем? — усмехнулся я. — Разве страшны исчадия преисподней тем, кого вера сильна?

— А разбойники? — вздохнул отец Густав.

 — Не всякого безбожника удастся вразумить молитвой и проповедью. А как говорил святой Патрик: нет никакой доблести сложить голову из-за пустого бахвальства.

— Тогда в путь! — Свори не дал мне времени придумать хоть какую-либо причину, чтобы остаться в Старых ключах.

Я привстал на стременах, собираясь приказать ему поворачивать обратно, но, поймав укоризненный взгляд Эдвина, передумал и направил Звездочку вслед за остальными. Все равно до Тир-Ле-Конта сегодня добраться уже не успеем, а что Старые ключи, что Наковальня… Одна тень.

Во дворе Наковальни — постоялого двора, открытого на месте заброшенной кузницы, выл пес. Выл, выл и выл. Не смолкавший ни на мгновение собачий плач действовал на нервы, и насторожившийся Свори велел оруженосцам проверить арбалеты, надеть шлемы и держать ухо востро.

— Кейн, кольчуга! — напомнил мне рыцарь, оглядываясь по сторонам.

— Забудь, — буркнул я, хоть и понимал, что дело, скорее всего, действительно нечисто. Будь на постоялом дворе все в порядке — пес давно бы уже по хребту поленом получил.

С другой стороны, лиходеи этот вой тоже бы терпеть не стали. И все же, что там стряслось? Места здесь глухие, может, стоит все же кольчугу надеть?

— Мальчишка! — прошипев, ясно выразил свое отношение седоусый рыцарь и скомандовал: — Не отставать!

— Старый пердун! — не остался я в долгу, но Свори, к счастью, уже отъехал на приличное расстояние и ничего не расслышал.

Когда мы приблизились к высокому бревенчатому забору, из-за которого торчала остроконечная крыша двухэтажного постоялого двора, тоскливый собачий вой сменился яростным лаем и лязгом цепи: пес носился по двору.

Легко соскочив из седла на землю, Свори обнажил меч и велел оруженосцам с арбалетами следовать за ним. Жерар, настороженно озираясь по сторонам, вытащил из петли боевой топор, настоятель, бормоча под нос молитву, начал перебирать четки.

— Жди здесь, — кинул я поводья Звездочки Эдвину, который попытался всучить мне взведенный арбалет, достал пару метательных ножей и отправился вдогонку за уже заглянувшим в распахнутые ворота рыцарем.