Межсезонье

— Думаете? — От почти прогоревшего куста терновника нестерпимо несло горелой человечиной, так что устроенное священником представление меня только позабавило. В самом деле, не стоит здесь задерживаться — как бы из Ведьминой плеши еще кто на дармовое угощение не явился. А значит, надо вытаскивать из этого дохлого пугала мои ножи, пока от его ядовитой крови клинки ржавчина не прихватила. — Какими судьбами вас сюда занесло? Отец…

— Отец Густав, — правильно понял причину моей заминки церковник. — Я новый настоятель монастыря Святого Патрика.

— Это как раз понятно, — кивнул я и взмахом руки подозвал Эдвина, державшего на поводу мою лошадь.

 — Вопрос был: что вам понадобилось на этой заброшенной дороге?

— Мы решили срезать путь, господин Кейн, — объяснил узнавший меня охранник настоятеля — крупный малый в доходившей до середины бедер кольчуге. Шею у него прикрывал кольчужный ворот, шлем с глухим забралом был приторочен к седлу здоровенного гнедого жеребца, который нервно раздувал ноздри, беспокоясь из-за запаха дыма.

— По заброшенной дороге? — удивился я, ломая голову, где встречал этого здоровяка раньше.

Нет, не припомню. Но он точно из местных: и стрижен по-нашему коротко, и знать меня в лицо приезжий никак не может. Священник вот не знал. — Не думал, что в здравом уме люди так близко к Ведьминой плеши приближаться рискуют.

— А сам как? В здравом уме, нет? — тихонько пробурчал мне на ухо Эдвин и успокаивающе похлопал по крупу мелко дрожавшую Звездочку.

А что я? Подумаешь, у границы прошелся! Да еще не один, а под охраной старины Свори и двух его оруженосцев. Вон с взведенными арбалетами и сейчас от плеши глаз не отводят. Ерунда, в детстве с братом и то дальше забирались.

Куда как дальше…

Я перевел взгляд с заброшенной дороги — наглядного подтверждения, что силы тьмы медленно, но неуклонно расширяют свои владения на землях Тир-Ле-Конта, — на Ведьмину плешь и вновь прищурился из-за кусавшего глаза дыма. Отсюда посмотришь — ничего особенного. Разве что листва пожухлая да сухостоя больше. Ну и небо в той стороне куда темнее. А вот если приглядеться…

Жесткая, будто металлическая проволока, серая трава, перекрученные чужеродной силой стволы деревьев, лиловые цветки и длинные загнутые шипы неведомых растений.

И тишина. Ни птаха не мелькнет, ни кузнечик на той стороне не застрекочет. А уж что здесь по ночам творится!..

— Исчадия преисподней не страшны тем, кого вера сильна. — Отец Густав начал перебирать четки. — Тем более при свете солнца.

— Это не ответ. — Вытащив из седельной сумки флягу, я сделал добрый глоток вина и, закашлявшись, забрызгал рубиновыми каплями рубаху. Ох, тень, не в то горло пошло! Это все из-за Эдвина, не иначе — старый слуга смотрел с немым упреком в глазах.