Межсезонье

Сознаться в страхе собственному брату? Да не в этом дело, совсем не в этом…

К окруженной вековыми дубами поляне мы подбирались молча. Потихоньку раздвигая заросли репейника и высокой лесной травы, крались по земле; насквозь промочили одежду в холодной росе и всякий раз замирали, заслышав подозрительный шорох. Сердце стучало в груди как сумасшедшее и оставалось только надеяться, что наше сбившееся дыхание не донесется до какого-нибудь равнодушного к чарам луны демона.

Обошлось. И лежа на холодной сырой земле у самого края укрытой кронами деревьев поляны, я хотел только одного — оказаться отсюда как можно дальше.

Тягучее пение вызывало озноб, и дрожь удалось унять, только изо всех сил стиснув зубы и сжав озябшие пальцы на деревянном ложе арбалета. Листья почти не пропускали свет зависшей в небе луны, но темно под кронами дубов не было — над проплешиной носились сразу несколько ярких болотных огней. И в их мельтешении никак не удавалось разглядеть танцующую посреди поляны завораживающий танец фигуру. Будто ее укрывал клубившийся под деревьями туман. Холодный туман, которого не было еще и минуты назад.

— Кто это? — тихонько прошептал я, раздвигая закрывавшую обзор траву.

— Ведьма, — как-то сдавленно ответил растянувшийся поблизости Бернард и принялся копаться в висевшем у него на поясе кошеле. — Ведьма, брат…

И тут я, наконец, ее разглядел. Молочная пелена тумана на мгновение распалась на отдельные лоскуты, и оказалось, что посреди поляны плавно кружится в странном танце обнаженная женщина. Белоснежную кожу покрывали капельки пота, тонкие кисти рук, не замирая ни на миг, плели невидимое кружево.

Распущенные волосы скрывали лицо, но стройная, почти девичья фигура не оставляла сомнений в том, что ведьма молода. Узкие бедра, плоский живот, небольшие груди…

— Стреляй! — приказал Бернард, вытаскивая из кошеля пригоршню сухой толченой травы. — Стреляй…

— Но зачем? — Я сглотнул слюну, не в силах отвести взгляд от ложбинки меж покрытых капельками пота грудей. — Зачем?!

— Ты не понимаешь? — зашипел брат. — Не понимаешь?! Да она же танцует демонам!

— Я не могу, — поднявшись на одно колено, прошептал я и вытер заливающий глаза пот.

Дыхание сбилось, а перед глазами медленно изгибалось обнаженное тело танцовщицы. — Не могу!"

"— Убивать демонов просто, но рано или поздно ты должен будешь понять, что дело не в них! Дело в нас самих! Можно сколько угодно уничтожать выбравшихся из преисподней тварей, но если не выжечь заразу в людях, все будет без толку! — повысил голос Бернард и, вскочив на ноги, метнулся в сторону.