Межсезонье

 — Джек лихо заскочил на подножку проезжавшей по улице кареты и махнул рукой: — Быстрей!

Я запрыгнул следом, скинул с головы промокший капюшон плаща и уселся напротив рыжего, уже развалившегося на обитом кожей сиденье. Спрашивать ничего не стал. Сам расскажет.

— В последнее время какая только чертовщина не творится, — зевнул Пратт. — Так что копия твоего рапорта попала на глаза кому-то из помощников Ланье весьма своевременно.

— И рапорт восприняли всерьез? — удивился я.

— Рапорт — нет. Тебя — да. — Джек перестал улыбаться. — Понимаешь, о чем я?

— Допустим."

"А чего непонятного? Когда у человека в двадцать с небольшим лет выцветают глаза, будто у столетнего старика, это о чем-нибудь да говорит.

— Чего от меня хотят?

— Официально будешь заниматься теми самыми наемниками. — Рыжий сунул мне кожаный футляр.

Что тут у нас? Патент пристава королевской надзорной коллегии? Неплохо. Весьма неплохо!

— На деле — всякой чертовщиной.

— Чем?

— Орден Изгоняющих с нами сотрудничает, но вытянуть из них полезную информацию стоит столько сил и нервов, что решено самостоятельно развивать это направление.

— Проблемы с бесноватыми? — невольно улыбнулся я. — Или сами бесы беспокоят?

— Не только, — покачал головой посерьезневший Джек. — Но идея давно витала в воздухе, а тут подвернулся ты.

— И куда мы, кстати, направляемся? — отодвинув шторку, выглянул я из кареты.

— В пригород.

— По поводу?..

— Странная смерть.

— Странная?

— Весьма странная.

2

Место, где случилась эта самая странная смерть, оказалось особо ничем не примечательным. Карета остановилась перед усадьбой, за высоким забором которой густо разрослись настоящие заросли боярышника и акации.

— Пошли! — Джек выпрыгнул из кареты и, не особо разбирая дороги, направился к будке привратника. Самого привратника там не оказалось — калитку открыл выскочивший под дождь стражник. Судя по изрядно промокшему форменному плащу, проделывать эту нехитрую операцию ему приходилось далеко не первый раз.

Вслед за напарником пробравшись через колючие заросли у забора, я остановился на краю небольшой и, скорее всего, недавно вытоптанной прогалины.

— Смотри. — Пратт указал куда-то чуть выше обломанной ветки боярышника с уже начавшей жухнуть листвой.

— Ну? — привстал на цыпочки я. Из-за деревьев едва проглядывали ворота конюшни. Шагов сто — сто пятьдесят.

— Представь себе: дождь, ветер, темень, будто у кашалота в брюхе.