Межсезонье

Потом направился к рядам, где торговали всяким разнообразным инструментом. Топоры, пилы, рубанки, стамески, ножи… Шанс подыскать хоть что-то подходящее был невелик, но с одним шилом устраивать охоту на экзекутора было несколько опрометчиво. Надо бы разжиться чем-нибудь более универсальным. Нормального оружия здесь, конечно, не найти — да и не резон его с собой таскать, — но вот пару подходящих железяк приобрести не помешает.

— Интересное исполнение. — Я взвесил в руке небольшой топорик. Широкое лезвие, изогнутое топорище. Вроде ничего необычного, стражники на такого уродца даже не посмотрят.

Вот только чует мое сердце: если метнуть его вон в тот, к примеру, столб… — Сам делал?

— Батя, — хмуро глянул на меня бандитского вида продавец. — У нас в деревне у всех такие."

"— Как интересно! — Я подкинул в воздух крутнувшийся топор и вновь поймал его за топорище. — Сколько хочешь?

Парень назвал цену, я поморщился. За такие деньги пяток плотницких топоров купить можно. Но, чует мое сердце, ничего более подходящего среди выложенного на продажу барахла найти не удастся.

Нет, конечно, можно найти людей, которые продадут что угодно: хоть арбалет, хоть меч — были бы деньги. Только куда мне с ними?

Связной подошел, когда я укладывал вещи в купленный по случаю мешок. Топор, пара плотницких ножей с такими лезвиями, что оружием их назвать не повернется язык у самого придирчивого стражника, стамеска, рубанок, напильник, шило сюда же. И пусть кто-нибудь только заикнется, что я не плотник. А что? По дворам хожу, кому чего надо починяю. Вот и инструмент при мне.

— Экзекутор час назад вошел в особняк у Соловьиного моста.

Крайний у садов на левом берегу. Не ошибешься, — как бы между делом остановился рядом со мной лотошник в поношенном платье. — С ним двое слуг. Сколько людей в доме — неизвестно.

— Двое слуг?! — удивился я. — Это точно его слуги?

— Сегодня утром он прибыл с ними в город.

— Особняк чей?

Что за чертовщина? Если напавшие на меня в переулке не были слугами экзекутора, зачем им понадобилась бесноватая? И кто послал их по мою душу? Ничего не понимаю!

— Какого-то приезжего дворянчика с полуночи.

То ли из Норвейма, то ли из Ланса, — зевнул, прикрывая рот рукавом, лотошник. — Местные его в свой круг не приняли.

— У особняка кто-нибудь остался?

— Тебя дождутся.

Я кинул ему на лоток пару медяков, сгреб несколько пряников и пошел к выходу с рынка. Надо торопиться, а то придется за экзекутором по всему городу гоняться. В том, что он решил встретиться со своим земляком, нет ничего удивительного. И как знать, быть может, именно этот землячок и организовал мне теплую встречу.