Межсезонье

Пара писем с потускневшими почти до полной неразборчивости чернилами, траченная морской водой расписка, почти чистый лист бумаги с непонятными расчетами и… карта. Карта с жирным крестом в левом углу. Крестом, рядом с которым приписано столь знакомое имя. Алекс Гром! Будь он проклят!

— Мне помнится, вы одно время этим головорезом сильно интересовались, — вновь завел свою шарманку скупщик краденого, — а тут как раз…

— Считай, мы в расчете. — Я уставился на карту. Нет, это не крест — перекрещенные кости. Вот и череп, но на него чернил не хватило, и на бумаге только царапины от пера остались.

Чуть ниже цифры — семерка и четыре нуля. Дальше буковка «М». Семьдесят тысяч? Марок? — Нет, стой. Подожди в прихожей. Боб, проводи.

— Конечно, конечно, — закивал Риони.

— Питер! — позвал я, как только за скупщиком краденого закрылась дверь.

— Да? — Парень вошел в комнату и нервно потеребил длинный ус. На лихого морского рубаку мой помощник по особым поручениям походил меньше всего. Скорее напоминал одного из вечно слонявшихся у порта в поисках легких денег пройдох. Среднего роста, жилистый, гибкий. Одежда застирана так, что первоначальных цветов уже и не разобрать.

Нет, деньжата у него водились, но одежку он менял, лишь когда она начинала расползаться по швам. Привычка такая у человека, ничего не поделаешь. И только обувь — как обычно, тяжелые матросские ботинки, — всегда была в отличном состоянии. — Проблемы?

— Пока нет. — Достав из верхнего ящика стола бутылку, я плеснул себе рому. — Мартин, пошли кого-нибудь за маэстро Бартоломью. Питер, выпотроши Риони! Вытащи из него все, что он знает об этом мешке и человеке, который его принес. Все! И если решишь, что он что-то скрывает…

— Вряд ли бы он стал вести с нами какие-то игры, — нахмурился Мартин.

— Я тоже так думаю, но проверить необходимо., — Свернув карту, я сунул ее в карман и опрокинул в себя на треть наполненный ромом стакан. — Мартин, передай Бартоломью эти бумаги. Пусть посмотрит. И — да! Попробуй разузнать об их владельце все, что сможешь. Там есть имена.

— Что-нибудь еще?

— Жду всех у себя. — Ухватив трость, я поднялся на ноги. — И пошевеливайтесь!..

Обратная дорога оказалась сущим адом. И не мучительные подъемы по лестницам и нывшее колено тому виной.

Нет — дело на сей раз было совсем в другом. Алекс Гром! Гореть ему в аду!

Все началось пятнадцать лет назад, во время уже и не помню по какому случаю приключившийся заварушки. Получить каперский патент тогда не составляло особого труда, звенело бы в кошеле золото. И золото звенело — очень уж широкие возможности давал этот документ. Чиновники богатели, решительные люди приносили какую-никакую пользу своей стране и, как могли, поправляли пошатнувшееся из-за розданных за патент взяток благосостояние.