Метатель

Топор в моей руке просвистел и пробил его броню, и он рухнул на пол, не успев ничего предпринять. Его напарник среагировал быстрее и замахнулся на меня коротким мечом. Я уклонился, метнув топор, который вошёл ему в плечо и откинул его на стену. Подходя ближе, я поднял топор и нанёс последний удар.

Покидая дом, я видел, как оставшиеся охранники пытались отбиваться от пленников, но силы были неравны. Пленники превратились в организованную массу, сметавшую всё на своём пути. Один из них, тот самый крепкий мужчина с резкими чертами лица, к которому я обратился первым, вёл остальных, как настоящий лидер, направляя атаки и вселяя уверенность в тех, кто колебался.

— Давайте! — кричал он, размахивая дубиной. — Чтоб ни одна тварь не ушла!

Темнота ночи, нарушаемая лишь слабым мерцанием костров, превратилась в ожившее поле битвы. Это был шанс для тех, кто слишком долго терпел унижения и боль, но вместе с тем — смертельно опасное столкновение, в котором выжить суждено не каждому."

"Один из отморозков, напал на бывшего пленника и вонзил нож ему в бок, тот сгорбившись, едва успел схватиться за рану, упал. В это же время несколько других пленников накинулись на нападавшего, сбив с ног и утопив в волне ударов. Ярость в глазах мужчин выдавала всё, что накопилось за дни неволи, а лица застыли в мрачной решимости. Их руки, измазанные в крови, не останавливались — они действовали с яростью, которая только усиливалась с каждым падающим противником.

— Не давайте им шанса! — крикнул я, подавая сигнал к следующей атаке.

Я направился к очередной группе врагов, метнув сюрикен в одного из них. Лезвие вонзилось ему прямо в горло, и он, издав глухой хрип, рухнул на землю. Второй, осознав опасность, выхватил дубину и ринулся на меня. Я активировал Перемещение и в одно мгновение оказался у него за спиной. Секунда — и мой топор, обрушившись на него, рассёк его броню и пробил плечо, заставив противника согнуться от боли.

Но тут раздался крик с другой стороны лагеря. Один из пленников, молодой парень, сжимавший нож, отчаянно пытался отбиться от двоих, которые прижали его к забору. Его удары были порывистыми, неумелыми. Прежде чем я успел подбежать, один из этих мразей нанёс ему удар по голове дубиной. Парень пошатнулся, и тут же второй истязатель пронзил его грудь ножом. Парень, тяжело дыша и захлебываясь, упал, медленно оседая на землю, и его глаза остекленели. Остальные, увидев его гибель, закричали, но, вместо того чтобы отступить, ринулись вперёд с ещё большей яростью.

Один из мужчин, крепкий и жилистый, с обветренным лицом, вцепился в охранника, который пытался взвести арбалет. Ударив его кулаком в лицо, он выбил оружие из рук противника и, схватив дубину, принялся наносить удары с такой силой, что дерево едва не разлетелось на куски.