Месть в ажурных чулках

Потому что Петька, как самый сообразительный, принялся докладывать по рации о непредвиденном обстоятельстве, как он называл покойника. Пока он общался с начальством, Кира начала потихоньку продвигаться к выходу. Витек ей не мешал, целиком поглощенный телом Ваго, над которым до сих пор стоял, почесывая затылок.

Киру же, в отличие от Витька, Ваго больше не интересовал. Выйти замуж за покойника — это уж увольте. Пьяница — одно дело, но мертвый пьяница — это уже слишком даже для нее. Единственная причина, по которой она оказалась в этой квартире, исчезла. И Кира решила смотаться по-тихому. Как она рассудила, для объяснений случившегося будет вполне достаточно и одной Ларисы. А у нее еще дела есть. Ее Леся ждет.

Но ничего из мудрого и такого великолепно коварного замысла Киры не получилось. Она не успела сделать, крадучись, и пяти жалких шажочков, как Петька закончил разговаривать по рации и рявкнул:

— В общем, так! Никому никуда не уходить! И ничего тут не трогать! Сейчас следственная бригада приедет! И они разбираться будут. Гражданочка, вас я также попрошу остаться!

Эти слова относились к Ларисе, которая, оказывается, уже давно очнулась и теперь по-пластунски пробиралась в сторону кухни, явно намереваясь затеряться на необозримых просторах квартиры Ваго и, может быть, даже разыскать где-нибудь там черный ход. Киру также завернули от выхода. Затем обеих девушек усадили в самой маленькой комнате, которая нашлась в этой квартире. У входа поставили в качестве караульного Петьку, так что думать о побеге даже было нечего.

— Это ты виновата! — поспешила обвинить Киру Лариса, едва девушки остались одни.

— Что ты мелешь! — вознегодовала Кира. — Я его не убивала! Я его вообще не знаю!

— Может быть, и так, — кивнула Лариса. — Только тут мы все равно по твоей вине оказались. Если бы не ты со своим идиотским человеколюбием, то этот тип благополучно окочурился бы у нас во дворе, не доставив этим никому ни малейшей неприятности.

— Какая ты жестокая! — попыталась усовестить ее Кира. — А еще художница!

— С чего ты взяла? — безмерно изумилась Лариса.

— Конечно, жестокая! — кивнула Кира. — Разве мы могли бросить полуживого человека? Мы же не знали, что ему уже все равно.

— Да нет! — перебила ее Лариса. — Я не о том. Ты почему решила, что я художница?

— А разве нет?

— Нет, — ответила Лариса. — Какая из меня художница? Так, жалкий подмастерье. Только и умею, что копии делать.

И она как-то особенно печально усмехнулась, а в уголках ее рта залегли скорбные складки.

— О чем мы вообще говорим! — ужаснулась в этот момент Кира. — Нам надо думать, как мы будем отмазываться перед ментами.

— А что тут такого? Мы же ни в чем не виноваты! — распахнула Лариса глаза.