Медовый месяц с чужой женой

— По-ля, я не железный, — голос его прозвучал хрипловато и так низко, что отозвался приятной вибрацией у меня в животе. — Если ты продолжишь якобы тайком ласкать меня, то… — Макс осёкся и посмотрел на меня так остро, будто стрелой пронзил: — Пожалуйста, не искушай меня.

Я отпрянула и, сгорая от стыда, проговорила:

— И не собиралась. Просто думала… твоё тело… ты, наверное, качаешься… — сбиваясь, пожала плечами и нервно добавила: — Или другим спортом занимаешься… Лишь размышляла, что нужно делать, чтобы тело было настолько совершенным.

— По-ля… — он сильнее стукнулся о спинку головой и попытался меня снова обнять, словно хватался за соломинку.

Голос его стал ещё ниже, зазвучали рычащие нотки. Я отчаянно покраснела и, схватившись за голову, затараторила:

— Не знаю, зачем это сказала! Наверное, я просто в ужасе и не понимаю, что происходит. Виктор настолько далеко зашёл. Никогда бы не подумала, что меня кто-то захочет убить. Тем более тот, кого любила. — Меня словно прорвало, и я не могла остановить поток слов. — То есть думала, что любила. И верила ему… А Витя нанял убийц! Даже дом подорвал… Он не знает, что договора больше нет! Макс, стоит рассказать, что я уничтожила его? Тогда Витя перестанет нас преследовать. Если, конечно, я разорвала не цветную копию. Тогда просто отдай оригинал…

У Макса подозрительно резко дёрнулся уголок рта, взгляд похолодел, и я торопливо добавила:

— Болтаю, потому что у меня шок. — Подняла руки и показала Максу, как сильно дрожат пальцы. — Видишь?

Он обнял меня и прошептал:

— Всё будет хорошо, же-на."

"Машина остановилась, но Макс не дал мне выйти самой. Подхватил на руки и понёс к высоченному ярко сияющему в лучах заходящего солнца синими стеклянными гранями зданию. Я смотрела на свои босые грязные ноги, вспоминая, где и когда потеряла обувь. И думала о том, что в этом огромном сверкающем хрустальными люстрами холле явно не видели таких ободранных и испачканных девушек, как я. Всё здесь вопило о показной роскоши: и мягкие диваны, обтянутые светлой натуральной кожей, и изящные столики из красного дерева, и спешащий к нам мужчина с улыбкой затмевающей сиянием бриллианты на заколке его брендового галстука.

— Господин Честенер! — лощёный мужчина рассыпался в комплиментах и вывалил на Макса воз высокопарных фраз, затем заметил: — Вы давно не радовали визитом, но ваш пентхаус, как всегда, в идеальном состоянии и терпеливо ожидает вас! Если что-нибудь нужно, — он проехался по мне выразительным взглядом, — вы только намекните.

— Я хочу, чтобы нас с женой не беспокоили. Хоть пожар, меня ни для кого нет до утра. А лучше на пару суток.