Медовый месяц с чужой женой

Следом за мной ворвались охранники, что были во время взрыва снаружи, среди них был и тот светло-русый, что постоянно ходил за Честенером. Дэми его имя? Не важно! Я бросилась к мужчине, схватила его за руки:

— Макс! Он остался в спальне! Это…

К Дэми подбежал подчинённый, сухо доложил:

— Эпицентр в комнате слуг, девушка погибла.

Я снова дёрнула охранника, привлекая внимание:

— Да что вы стоите?!

И, отбросив его руки, кинулась к лестнице."

"— Стой! — заорал он мне вслед. — Это опасно!

Бросился за мной, но не успел поймать: часть лестницы под тяжелым мужчиной обрушилась. Я же, быстро перебирая ногами, забралась на второй этаж до того, как рухнули остальные ступеньки. Искренне надеясь, что с Дэми всё в порядке, бросилась в сторону спальни.

— Макс! — кричала, задыхаясь в дыму: — Макс!

Полстены не было, и я застыла в ужасе: а что, если там, за завесой, нет части дома? Сердце тяжело бухнулось в рёбра, вырвался одинокий всхлип. Медленно, словно не желая видеть пустоту, я приблизилась к пролому и едва не задохнулась от облегчения при виде разгромленной комнаты. Переступив через обломок стены, снова позвала:

— Макс!

Увидела его, лежащим на животе, около кровати. Волосы слиплись от крови, руки разметались по паркету. Мужчина не двигался.

— Нет, нет, Макс! — я упала перед ним на колени и, с усилием развернув тяжёлое тело, прикоснулась к его щеке: — Макс! Ты слышишь?

От ужаса и волнения я совершенно забыла, что он не понимает, и перешла на английский:,

— Макс, пожалуйста, открой глаза! Мне тебя не поднять. Пожалуйста!

Но он даже не шелохнулся. Мной овладело отчаяние, я не понимала, что делаю, что говорю. То брала его лицо, то обнимала бычью шею, то целовала сомкнутые веки и, плача, смотрела, как тяжёлые капли прочерчивают на тёмном от гари лице светлые полоски.

Закашлялась и, с ужасом огляделась: огонь подступал. Оставались минуты: и я погибну вместе со своим палачом.

Слабый стон заставил меня встрепенуться:

— Макс?!

— Дурочка, — с хрипом проговорил он и приподнял тяжело голову. — Зачем ты вернулась? — потянул меня к себе и уткнулся в мои ладони лицом. — Я же тебя отпустил…

Мы попытались встать: но Честенер падал, слабел и почти терял сознание. По виску скатывалась кровь, а тонкие губы сжимались до белой черточки.

— Иди прочь, По-ля, — бормотал Макс, оттягивая меня своим весом к полу. — Не терзай душу. У-хо-ди. Я же хищник, монстр, чудовище… Чего ты бросилась в пламя? Зачем?

— Макс! — кто-то крикнул в выдавленное взрывной волной окно. — Скорее! Сейчас рухнет все! Выбирайтесь!

Честенер туманно посмотрел в мои глаза, кивнул, а потом прошептал:

— Плевать на договор, на Дорогова. Хочу просто узнать тебя лучше, Пелагея.

Глава 36.