Медовый месяц с чужой женой

Наивно верила, что Макс выслушает меня, поймет и откажется получить удовольствие здесь и сейчас? Ещё глупее.

Мужчина рывком развёл мои колени. В серых глазах растопилось олово, а в глубине черных зрачков развернулась моя личная бездна. Положив горячую ладонь на мою поясницу, он прижал меня к себе и вновь приник к губам. Еще более яростно, еще больнее и жестче. Я задрожала всем телом, ощутив его другую руку у себя на внутренней части бедра.

Медленно, будто издеваясь, он вырисовывал узоры на чувствительной коже, подбираясь всё ближе и ближе к средоточию женского естества. Когда сильные пальцы прижались к моему лону, я вздрогнула всем телом, а Макс зарычал мне в губы.

— Да ты потекла, как телочка, обманщица… — пророкотал он мне в губы. — Признай это."

"Прижав меня ещё сильнее, будто боялся, что я выскользну из хватки, он ласкал мои складочки умело, резко, ритмично, словно пытался наказать. Это было жёстко, без намёка на нежность, но под его пальцами невыносимо искрила моя кожа. Он брал меня пальцами, неглубоко проникал в узкое лоно, снова и снова терзал предательски набухающий бугорок.

— По-ля… — он ласкал меня и говорил, говорил, говорил: — Я хочу видеть страсть, хочу ее на весь месяц. На черта мне сдались твои комплексы? И ты или сделаешь то, что я хочу, или свалишь сейчас же. Вместе со своим презренным муженьком.

Дыхание моё сбилось, по телу словно кто-то пропустил разряд, а горячие волны болезненного удовольствия одна за другой разбивали меня о каменистый берег правды: я безвольная, слабая кукла. Не смогла пойти даже против своего тела, что поддавалось безумной ласке и разрешало унижать меня и мучить удовольствием. Я таяла в руках монстра и отчаянно боялась, что он просто вонзится в меня и опорочит, причем сделает это так искусно, что это и изнасилованием не назовешь. Ненавижу. Но еще сильнее я боялась, что мне понравится. Не хочу, не стану признавать это!

Что монстр со мной сделал? Испортил, вывалял в грязи.

Новая волна жара затопила мир мраком и пронзила стрелой спину, скрутилась внизу живота раскаленной спиралью, и я не смогла удержать падение с вершины. Судорожно втянула воздух через рот, растеклась в тающем огне и растворилась в миллиардах искр, пляшущих перед моим внутренним взором.

Макс резко отступил, оставив меня распластанную на столе. Я перевернулась на бок и скрутилась от невыносимой тоски. Все, что Макс сделал и чего добился от меня, будто доказывало, что я — просто шлюха и таю в его руках.

Сердце колотилось так сильно, что, казалось, грудная клетка взорвётся, а внизу живота пульсировала приятная влажная истома. Стыд и гнев затапливали, но я ничего уже не могла сделать.