Медовый месяц с чужой женой

Их источник обнаружила в большом шкафчике, чьи стеклянные полочки были заставлены самыми разнообразными флакончиками, один вид которых кричал, что это безумно дорого.

Я не удержалась и прыснула на себя из одного флакона. Едва не утонула от наслаждения, вдохнув дымно-коричное облако, но снова отрезвила себя напоминанием о времени. Наверняка оно уже вышло, и Макс рычит и матерится, а его сейчас лучше не злить, а приручить… По спине поползли мурашки, но я была решительно настроена что-нибудь придумать. И желательно для этого одеться.

В итоге выбор пал на молочную мужскую рубашку из нежнейшей ткани. Надев её, посмотрела на себя в зеркало и натянуто улыбнулась: оттенок ткани визуально освежил мою кожу, а струящаяся ткань мягко обтекала формы.

Длиной рубашка мне была до середины бедра и вполне могла сойти за короткое платье. Вот этот платок, что попался на глаза на другой полке, использую в качестве пояса, закатаю рукава. Туфли, — единственное, что я оставила от свадебного наряда, — прекрасно подходили к новому образу и чудом оказались возле кровати.

Я покружилась перед зеркалом. Шорт не видно, а вот выглядывающая из-за воротника футболка портила весь образ.

Я чертыхнулась и, раздевшись, стянула её через голову. Вновь надела рубашку и, подпоясав себя платком, еще разок улыбнулась своему отражению. Но улыбка застыла у меня на лице, когда в зеркале я заметила хмурого и напряженного Макса.

Честенер молча стоял на пороге и смотрел на меня так грозно, что задрожали колени. Давно он здесь? Сколько я собираюсь? Наверняка, жутко опоздала, потому «муж» и зол.

Обернулась и, нервно облизнув губы, проговорила:

— Ты сказал, что мы поедем в магазин. Я не могла позволить себе выглядеть сбежавшей с урока школьницей. Прости, что позаимствовала твою вещь. Потом я всё постираю и верну на место.

Макс качнулся назад, мотнул головой, будто вытряхивал оттуда неприятные мысли, сделал три больших шага ко мне. Я испуганно отступила и легонько ударилась поясницей в комод. Затряслась перед монстром, как загнанная в ловушку добыча, вцепилась в дерево непослушными пальцами. Глядела в потемневшие от непонятной мне ярости глаза Макса и уговаривала себя не шевелиться. Мне всё равно не сбежать от хищника, нельзя выказывать страх, если я хочу попытаться приручить зверя. И почему он так разозлился? Он может позволить себе хоть каждый день менять рубашки, выбрасывая те, что уже носил."

"Гадая об этом, я ощутила, как ладонь Честенера нахально легла на бедро. Макс задрал ткань рубашки, оголив ногу до самого верха. По коже метнулись колючие мурашки, и страх схватил за горло. Я судорожно вдохнула и, не отрывая настороженного взгляда от холодных глаз монстра, затаила дыхание.