2
0
— Представляешь, — затараторила она без предисловий, — я сегодня опять видела её в столовой. Она сидела там как ни в чём не бывало… — Маша скривилась, будто проглотила лимон.
Тихон обречённо вздохнул. Начинается. Сейчас будет очередная порция страданий. Его страданий.
Они медленно двинулись по дорожке, Маша размахивала руками, рассказывая о своих страданиях, а Тихон механически кивал, вклинивая между её монологами уместные «да», «ужасно» и «не может быть».
— … и вообще, все мужики такие! — Маша перешла в наступление. — Абсолютно все! Не ценят настоящую, искреннюю, чистую, неподдельную любовь.
— Угу, — Тихон уже автоматически подавал звуковые сигналы в нужных местах.
— Особенную, неподдельную любовь! — продолжала девушка, прижимая руки к груди. — Им только одно надо! Этим… этим козлам!
«Сейчас начнётся про козлов», — мысленно отметил Тихон, и действительно — Маша пустилась в долгое повествование о неблагодарной козлиной натуре мужского пола и что они все одинаковые.
Они дошли до перекрёстка дорожек. Общежитие виднелось слева, а учебные корпуса — справа. Тихон уже мечтал о спасительном повороте, когда Маша вдруг схватила его за руку.
— Слушай, пойдём со мной в комнату! — в её глазах вспыхнула надежда. — Я тебе ещё расскажу, что мне сегодня приснилось! Там был Кирилл, и мы… — она мечтательно закатила глаза. — А потом, представляешь, я плакала всю ночь. Всю ночь…
Тихон почувствовал, как что-то внутри него надломилось. Не сердце — оно давно уже превратилось в усталый комок нервов. Скорее, это была его последняя способность выносить эти бесконечные страдания."
"— Маша, — выдавил он сквозь стиснутые зубы, — у меня ещё есть дела. Важные. Срочные. Очень.
— Какие могут быть дела важнее меня? — она надула губки. — Я же страдаю.
— Прости, но мне правда нужно идти, — Тихон уже пятился назад. — Я… я забыл… сдать реферат. По истории. Забыл книгу в кружке. Мне надо бежать.
Не дожидаясь ответа, он развернулся и припустил в сторону мастерских, оставив ошеломлённую Машу посреди дорожки. Ноги сами несли его подальше от девичьих страданий. Сердце колотилось, но не от бега — от ужаса при мысли о ещё одном вечере нытья.
Кружок артефакторики встретил его тишиной. Сегодня занятий не было — выходной. Это и требовалось Тихону — спокойное место, где можно перевести дух без женских всхлипываний над ухом.
Он торопливо проскользнул в дверь, закрыл её за собой и прислонился к прохладному дереву, переводя дыхание. Сарай погрузился в полумрак — только тусклый зимний свет проникал сквозь пыльные окна под самой крышей.
— Слава богу, — выдохнул Тихон, закрывая глаза. — Наконец-то тиши…
Что-то скрипнуло в дальнем углу.
Тихон замер, прислушиваясь. Может, показалось? Тишина.
