Медикус. Обретение силы

Надо решаться. Она несмело постучала.

– Кто там? Заходите, – донёсся из-за закрытой двери знакомый голос. Организм девушки, видимо, реагируя на этот голос, ответил непроизвольными сокращениями мышц внизу живота.

–Эдак я прямо тут, под дверью кончу, – пронеслась в голове у Зери паническая мысль. Она потянула тяжёлую дверную створку на себя и ступила на паркет, набранный из тёмно-багровых плашек.

– Здравствуй, красавица, – как и в прошлый раз, широко улыбаясь, поприветствовал её Буру, – ты сегодня выглядишь ещё соблазнительнее, чем вчера, – сказал он, и демонстративно облизнулся. Причём, облизнулся, как большой кот, не спеша подходящий к мисочке с отборными сливками, И в глазах кота читается уверенность в том, что сливки эти предназначены ему, и только ему, и никуда от него не денутся.

– Добрый день, – пролепетала Зери, разом утратившая остатки уверенности в себе. Неуловимый, едва различаемый на пороге восприятия, запах сильного самца лишал её самообладания, возбуждал желания животной части её души. Невзирая на предательский румянец, который, судя по ощущениям, уже выплеснулся на её лицо, она подняла на него свои янтарные очи. Буру встретил её взгляд смеющимся взглядом чёрных глаз. Одет он сегодня был в длинную, до пола. свободную тогу белого шёлка с широкой алой полосой по краю, И плетёные из тонких кожаных ремешков сандалии. На плечи была небрежно накинута тяжёлая мантия того же алого цвета, что и полоса на тоге.

– Ну, что ты стоишь, садись, – он приглашающим жестом указал ей на одну из двух кушеток, обтянутых коричневым бархатом. Между ними стоял столик, на котором возвышалась большая хрустальная ваза с экзотическими фруктами.

– Что ты скованно как-то себя чувствуешь, не то, что вчера, – съехидничал Буру, – или мне кажется? – он озорно подмигнул девушке, – может вина?

– С удовольствием, – благодарно отозвалась Зери, скромно примостившаяся на краешке роскошной кушетки. Чувствовала она себя не в своей тарелке. Обычно бойкая, не лезущая в карман за острым словцом, она растерялась. Вместо того, что бы попытаться овладеть ситуацией, она с тревогой и мучительным ожиданием блаженства следила за своими внутренними ощущениями. Может быть, в этом и была её ошибка. Когда концентрируешь внимание на подобных вещах, они становятся острее, рельефнее, и, в конце концов, перетягивают на себя всё внимание и становятся на некоторое время самоподдерживающимися. А внутренние ощущения как с цепи сорвались. Тесное пространство между ног налилось жаром и влагой. С нижних губ уже сорвалась не одна мутноватая капля выделяемой смазки и впиталась в тонкую ткань коротких кружевных панталончиков. Бёдра уже била вполне различимая дрожь.