Меч за 500 золотых

В общем, дверь в соседнюю комнату оказалась не только массивной, обитой железом с обратной стороны, но еще и с хитрющим замком, о который Себастиан сломал уже десять отмычек и, кажется, у него осталась последняя.

Я замер, боясь дышать. Чувствовал, что там нас ждет не только зеркало, но и много чего интересного внутри. Себ, видимо, думал о чем-то таком же, даже ругаться и требовать золото за каждую сломанную отмычку перестал. Поэтому, когда рядом что-то рыкнуло, никто из нас не обратил внимания. Ну, может песик графский, тот вроде бы прежде, чем заболеть, охоту жаловал. Нет, я сам-то собак не видел.

Да вообще мало чего заметить успел, кроме прелестей Изабеллы, но не суть.

— Винс, если ты голодный, иди вниз, там, скорее всего, уже вернули стол-фуршет.

— Я не голоден.

— Ну а чего тогда рычишь? А! Твою мать! Последняя сломалась. — Себастиан сплюнул и двинул сапогом по двери. — Всё, не откроем уже. Да хватит уже рычать! — он развернулся и стукнул меня по плечу.

— Это не я…"

"Думаю, здесь была бы уместна замедленная съемка. Потому что всё случилось слишком быстро, но довольно эпично, даже со скидкой на мое человеколюбие.

Я не в том смысле! Ну, вы поняли. Итак, представьте, что все шло в замедленной съемке, как во время взрыва в каком-нибудь шоу по визору, когда герои успевают увернуться от опасности. Мы с Себастианом повернулись на рык и увидели вчерашнего варвара, недобро зыркающего на нашего охотника. Не спрашивайте, почему он рычал. Но стоило нам его заметить, как тот бросился на нас. Еле увернулись! Слава Илону Маску и моим вампирским навыкам. Все-таки Высший — это вам не жалкий стригой, которого все, кому не лень, пинают. А вот дверь варвар пнул основательно. Не пнул — протаранил, снеся с петель. Но и ему тоже хорошо досталось.

— Будем считать, что это была двенадцатая отмычка. Но ты потом мне все равно новый комплект купишь! А лучше — три!

Себастиан отцепился от меня, отряхнул руки и прямо по телу отключившегося варвара прошел в комнату.

— Слушай, а тут видимо тоже фигня какая-то случилась…

Я, стараясь не задеть тело, зашёл внутрь и осмотрелся. Справа широкая кровать с балдахином, слева — трюмо с чернильными принадлежностями. На стене по центру висел портрет не то девушки, не то женщины неопределенного возраста.

Мышиного цвета волосы спрятаны под черным чепцом с белым кружевом, на ней строгое черное платье с высоким воротником, отороченным, как и чепец, белым. В руках молитвенник с чётками. Казалось, эту картину нарисовали в протестантской Англии, или в штатах начала колонизации.

— Матушка графини Изабеллы? — предположил я, меня, почему-то, заинтересовал этот портрет. — Если она, то где кулон?

— Я бы тебе ответил, — довольно усмехнулся Себ, распихивая что-то по карманам, — но меня оштрафуют.