Меч за 500 золотых

И никто из нас не подумал, что она поступила неправильно.

Я стоял у печи для кремации, чей жар неприятно опалял меня с одного бока. С другого веяло холодом морозильных установок, где ждали своей очереди тела усопших.

— Значит, меня сожгут, — я зачем-то сказал очевидное вслух, но мне возразили:

— На кой жечь вампира, что варит такую замечательную сыворотку правды?

— Так я же умер…

— Ох, какие ж вы кровососы пафосные! Ну помер, ну кровь пьешь, и что теперь? Не мою ж, в конце концов, так что пей себе на здоровье. И глаза, что ли, открой, а то бледнющий, как будто и впрямь с покойником треплюсь, вместо того, чтобы по хозяйству хлопотать.

Я нахмурился, посмотрел в пламя, потом закрыл и медленно открыл глаза. Картинка сменилась, но новая плыла и резала взгляд ярким весенним солнцем, заглядывающим в окно просторной залы. Я лежал на деревянном столе посреди комнаты, раздетый по пояс, босой. С одной стороны, белела печь, в которой что-то пек низенький седой старичок с шикарной пушистой бородой, вроде бы его звали Тишкой. С другой, лекарь Ксандр, почти что трезвый и сосредоточенный, макал кисточку в банку с желтоватой вязкой субстанцией и мазал ей мелкие порезы на моей левой руке.

— Ну что? Как бок?

Я прислушался к ощущениям: справа внизу живота немного болело, но вполне терпимо, больше беспокоил всё-таки жар, исходящий от печи. Наверное, для остального использовались исцеляющие зелья и мази, вроде той, что Ксандр держал в руках. Я немного приподнял голову и увидел аккуратный шов, словно мне тут аппендикс удалили, а не порез от меча, причиняющего настоящую боль, зашили. Ещё же были порезы на руке! Поднес ладонь к глазам, но ничего не обнаружил, даже шрамов.

— А где?

— А вылечил, — Ксандр махнул рукой, с кисточки свалилась жирная капля на пол, которую лекарь поспешно затер сапогом.

— Я все видел! — погрозил ему Тишка, продолжив заниматься пирогами.

Много печёт как. Праздник, что ли, какой?

— Гостей ждете? — раз уж не умер, надо разузнать обстановку.

— Так вы ж и есть гости! — всплеснул руками домовой и развернулся к нам: — Ученик светлости его колдовской с сотоварищами.

Точно. Я же к Аристану в ученики пошел. Но как я тут очутился? Ответ буквально вломился в залу в виде Себастиана, за которым шёл хмурый колдун.

Правда, останавливать охотника он не собирался, а значит, переживать за нарушение правил пребывания здесь пока не стоило. Я попытался принять сидячее положение и едва не взвыл от боли в боку, самой такой настоящей боли — от другой я научился в своё время абстрагироваться. Как тут не научишься, когда «поганого стригоя» норовит убить и покалечить каждый встречный? Но от этой боли скрыться было невозможно.