70
0Теперь я точно знал, какой из двух предложенных вариантов выбрать. Пальцы быстро пробежались по цифровой панели, экран с цифрами как-то подозрительно мигнул, и в следующий миг таймер остановился. Я с облегчением выдохнул и посмотрел на Ярцева. Тот удивленно хмыкнул и покачал головой. Было видно, что он и сам уже понял, какой код был верным.
Взяв рацию, я вызвал Горина. Когда тот ответил, я ледяным голосом сказал:
— Подойди к пленному, чтобы он слышал.
— Готово, — через пару секунд ответил Горин.
— Ну что, подонок, решил меня вокруг пальца обвести? Неудачная попытка. Восемь, два, ноль, один, — четко отделяя каждое слово, произнес я. А потом обратился к Михаилу Андреевичу: — Гора, пленника расстрелять на месте. Если б мы ввели его код, нас бы уже не было в живых. Конец связи.
Я вылез из-под цистерны и размял затекшую спину. Итак, первое дело сделано, но расслабляться пока рановато. Надо еще разобраться с заминированным участком в лесу. Да к тому же сейчас должны подъехать из комендатуры. Их также следует ввести в курс дела."
"Но больше всего меня сейчас беспокоил Ярцев. Он стоял неподалеку и как-то странно смотрел на меня. И ежу понятно, что он в последние несколько часов увидел во мне совсем другого человека. Весь вопрос в том, как он теперь сам себе это объяснит? И удовлетворит ли его это объяснение?
Я, на всякий случай, старался держать его в поле зрения. Кто знает, на что он будет готов, если убедит себя, что от прежнего Александра Николаевича в этом теле ничего не осталось?
— Ваше сиятельство, вы сегодня очень необычно себя ведете, — услышал я немного растерянный голос Ярцева.
То, что в его голосе отсутствовала агрессия и подозрительность, было хорошим знаком. Теперь надо лишь немного подтолкнуть его к нужным мне выводам, а дальше он, наверняка, сам все додумает.
— Я сам, если честно, не совсем понимаю, что со мной происходит в последнее время, — задумчиво проговорил я, глядя Ярцеву прямо в глаза. — Это началось после моего ранения. — И я осторожно прикоснулся к шраму на лбу. — Вы когда-нибудь сталкивались с чем-то подобным?
Ярцев отвел взгляд и глухо ответил:
— У меня есть несколько знакомых, которые, вернувшись с последней войны, вели себя примерно так же.
Ого! Меня подвели под ПТСР. Значит Ярцев вполне разумно объяснил себе мое поведение, как некое расстройство личности после полученной травмы. И это отличная новость! Теперь все мои непонятные поступки он будет воспринимать, как вполне логичные. А потом, я уверен, окончательно к ним привыкнет и перестанет замечать.
Я видел, что Виктор Петрович хочет что-то еще сказать, но не может подобрать правильные слова. Разговор застопорился и в воздухе повисла неловкая тишина.
