3
0Я сама не знала, что жизнь без предупреждения повернется ко мне пятой точкой. Но ничего, просто нужно переждать где-то карантин. Я выгоню эту заразу из своего сердца, даже если придется разбить его на куски!
Только в одиночку выходить из квартиры я боялась… вернее, боялась столкнуться с соседом, которому ничего не стоит сгрести меня в охапку, чтобы силой провести через ад. Но больше всего пугало то, что я не смогу оказать ему достойного сопротивления.
Не захочу…
Дождалась вечера, когда домой с работы вернется мама. Пусть я главная трусиха в этом городе, пусть!
— Ой, Лялечка, ты куда-то собираешься? — спрашивает мама, тепло улыбаясь мне.
Из-за всех сил стараюсь оставаться спокойной. Видимо, актриса из меня фиговая.
— Моя хорошая, что произошло? — мама подходит ко мне и заключает в свои такие надежные объятия.
Шмыгаю носом, уткнувшись ей в плечо.
Это именно то, что мне нужно. Моя любимая милая мама.
— Мамочка, я немного у Аксиньи поживу, ничего?"
"— Ничего, — отвечает она, поглаживая меня по спине, без слов всё понимая. — Ну, что такое случилось, родная?
Случился. Егор Сечин случился! Конкретно так, с проворотом.
Так и напрашиваются слова популярной песни:
«Мама, я влюблена в мудака…»[i]
Мама всегда для меня была лучшей подругой. Доброй, хорошей, отзывчивой, готовой выслушать и поддержать. И сейчас я просто больше не могла держать эмоций в себе.
— Кажется, я немного странно реагирую на одного парня.
Когда кажется, надо креститься… а в моей ситуации ещё и молиться всем богам!
— На соседа нашего? — спрашивает мама.
— Ага, — выдыхаю то ли с тяжестью, то ли с облегчением. — Не помог ни дихлофос, ни экзорцист.
— А он на тебя как реагирует?
— Неправильно, мам. Я так чувствую. Понимаешь? И мне от этого вот тут, за рёбрами, ноет и…
— Ну-ну, Лялечка! Нашла из-за чего расстраиваться. Ещё сам за тобой бегать будет.
Да не дай Боже! Изыди, Сечин!
— Мне не нужна его беготня. Мне нужно спокойствие. Я устала от этого соседства. Мам, я, наверное, в другой филиал клиники переведусь. Поближе к Акси, ладно?
— Конечно, — мама ободряюще мне улыбается. — Всё наладится, моя хорошая, вот увидишь.
Надеюсь…
— Ты самая лучшая. Буду каждый день писать и звонить.
— Я люблю тебя, доченька.
— И я тебя. Очень!
Трусливо сбегаю из собственного дома и сажусь в такси, которое отвезет меня прямо к Бронштейн. Прошу маму проводить меня до машины по понятным причинам, после чего мы прощаемся и только в салоне автомобиля меня немного отпускает.
Совсем чуть-чуть…
Сердце всё еще нещадно разрывает грудную клетку, а руки трясутся, как при лихорадке. Таксист пробует меня разговорить, но я лишь киваю ему, будто послушный болванчик. На самом деле и не слышу толком, что он мне там вещает. Я на своей волне.
